— Да, — сказал Гэндальф. — Это был Гваихир Ветробой, который спас меня из Ортханка. Я послал его вперёд себя следить за Рекой и собирать сведения. Его взгляд остр, но он не мог увидеть всего происходящего под холмами и деревьями. Кое-что он видел, а кое-что я видел сам. Теперь Кольцо находится за пределами моей помощи или помощи кого-либо из Отряда, который вышел из Раздола. Оно едва-едва не открылось Врагу, но спаслось, не без моей небольшой помощи, ибо я был на вершине, и я боролся с Чёрной Крепостью, и Тень миновала. Потом я устал, очень устал, и я долго бродил в бреду.
— Выходит, ты знаешь про Фродо! — воскликнул Гимли. — Что с ним?
— Я не могу сказать. Он избежал великой опасности, но многое ещё предстоит ему. Он решил идти один в Мордор, и он отправился туда. Это всё, что я знаю.
— Не один, — сказал Леголас. — Мы думаем, что Сэм пошёл с ним.
— Он пошёл?! — отозвался Гэндальф, и на его лице промелькнула улыбка, а глаза блеснули. — В самом деле пошёл? Это для меня новость, хотя она меня и не удивляет. Хорошо! Очень хорошо! Вы облегчили моё сердце. Вы должны рассказать мне подробнее. Садитесь-ка рядом со мной и поведайте мне всё о вашем путешествии.
Друзья уселись на землю у его ног, и Арагорн принялся рассказывать. Долгое время Гэндальф не говорил ничего и не задавал вопросов. Его руки лежали на коленях, а глаза были закрыты. Наконец, когда Арагорн поведал о смерти Боромира и о его последнем пути по Великой Реке, старик вздохнул.
— Ты не сказал всего, о чём знаешь или догадываешься, Арагорн, друг мой, — тихо промолвил он. — Бедный Боромир! Я не мог предвидеть, что произойдёт с ним. Это было мучительное испытание для такого человека: воина и повелителя. Галадриэль сообщила мне, что он в опасности. Но он спасся в конце концов. Я рад. И не напрасно пошли с нами молодые хоббиты, даже если бы только ради спасения Боромира. Но роль, что предстоит им сыграть, не только в этом. Их привели к Фангорну, и приход их был подобен падению маленького камушка, с которого начинается сход горной лавины. Как раз пока мы беседуем здесь, я слышу первые раскаты. Лучше бы Саруману не быть захваченным вдали от дома, когда плотина прорвётся!
— В одном ты не изменился, дорогой друг, — заметил Арагорн. — Ты всё ещё говоришь загадками.
— Как? Загадками? — переспросил Гэндальф. — Нет! Просто я беседовал сам с собой. Старая привычка: обращаться к мудрейшему из присутствующих; длинные объяснения, необходимые для молодёжи, утомительны. — Он рассмеялся, но теперь смех прозвучал тёпло и доброжелательно, как блеск солнечных лучей.
— Я уже давно не отношусь к молодёжи даже по счёту долгожителей, — сказал Арагорн. — Быть может, ты откроешь мне свои мысли более ясно?
— Что же мне тогда сказать? — проговорил Гэндальф и на время глубоко задумался. — Ну вот, если вы хотите как можно яснее понять часть моих мыслей, вкратце то, как я вижу вещи в настоящий момент. Враг, конечно, давно знал, что Кольцо двинулось в путь и что его несёт хоббит. Теперь он знает численность нашего Отряда, вышедшего из Раздола, и кто входит в его состав. Но он ещё не понял ясно нашу цель. Он полагает, что все мы идём в Минас Тирит — это то, что он сделал бы сам на нашем месте. И в его понимании это был бы тяжёлый удар по его могуществу. Поэтому он пребывает в великом страхе, ожидая, что вот-вот появится могучий противник, владеющий Кольцом, и пойдёт на него войной, чтобы свергнуть его и занять его место. То, что мы можем хотеть свергнуть его и не занимать его место, просто не укладывается у него в голове. И даже в кошмарном сне ему не может присниться то, что мы пытаемся уничтожить Кольцо. В этом, без сомнения, вы можете увидеть добрый знак и нашу надежду. Ибо, чтобы предотвратить воображаемую угрозу, ему приходится без промедления развязывать войну, поскольку тому, кто ударит первым и достаточно сильно, дальнейших ударов может уже и не понадобится. Поэтому силы, которые он долго готовил, теперь все пришли в движение — раньше, чем он намеревался. Мудрый глупец. Надежда умрёт лишь в том случае, если он использует всю свою мощь для охраны Мордора, чтобы никто не мог войти, и всё своё умение направит на охоту за Кольцом: тогда ни Кольцо, ни Хранитель не смогут долго избегать его. Но сейчас его глаз направлен куда угодно, но только не на то, что рядом с собственным домом, и особенно часто смотрит он на Минас Тирит. И очень скоро силы его обрушатся туда, подобно буре.
Ибо он уже знает, что слуги, посланные им на перехват Отряда, опять потерпели неудачу. Они не нашли Кольца. И они не привели ни одного хоббита в качестве заложника. Если бы им удалось сделать хотя бы последнее, то и это было бы для нас тяжёлым ударом, может быть, роковым. Но не будем омрачать наши сердца, представляя себе испытания, которым была бы подвергнута их нежная верность в Чёрной Крепости. Враг потерпел поражение — пока. Благодаря Саруману.
— Так Саруман не предатель? — спросил Гимли.
