Спустя несколько миль тракт превратился в широкую улицу, мощённую большими плоскими плитами, уложенными искусно и плотно: ни травинки не пробивалось между щёлками. По её сторонам тянулись канавы, наполненные журчащей водой. Внезапно перед ними возникла высокая колонна. Она была чёрной с белым камнем наверху, которому резцом и красками была придана форма длинной Белой Руки, палец которой указывал на север. Теперь они знали, что ворота Скальбурга поблизости, и у них было тяжело на сердце, но глаза их не могли пронзить мглу впереди.
Под отрогами гор, внутри Чародейского Дола несчётное число лет стоял этот древний город, который люди называли Скальбургом. Его форма частично сложилась вместе с горами, но люди Заокраинного Запада немало потрудились над ним в древности, да и Саруман жил здесь давно и не бездельничал.
Так был устроен он, когда Саруман стоял на вершине своего могущества и признавался многими величайшим из магов. Громадная стена из камней, подобно вздымающимся утёсам, выступала из-под защиты горной стены и вновь уходила в стену. Только один вход был проделан в ней: огромная арка, пробитая в южной стене. Здесь, сквозь чёрную скалу был прорублен длинный туннель, замыкаемый с обоих концов мощными железными воротами. Они были так устроены и подвешены на громадных петлях — настоящих стальных столбах, врубленных в камень, что, когда они были открыты, их можно было привести в движение бесшумно, лёгким нажатием руки. Тот, кто проходил в них и выбирался наконец из гулкого туннеля, видел перед собой большую круглую равнину, слегка вогнутую, как огромная плоская чаша, примерно в милю диаметром. Когда-то она была зелёной, с аллеями и рощами плодовых деревьев, орошаемой потоками, стекавшими с гор в озеро. Но ни травинки не росло здесь в последние дни Сарумана. Жёсткие и тёмные дороги были вымощены булыжником, а по их бокам вместо деревьев выстроились ряды колонн, мраморных, медных и железных, соединённых тяжёлыми цепями.
С внутренней стороны стен были высечены многочисленные помещения, палаты, залы и переходы, так что весь открытый круг был окружён бесчисленными окнами и тёмными дверями и просматривался насквозь. Здесь могли жить тысячи: работники, слуги, рабы и воины вместе с большими запасами оружия; под ними в глубоких логовищах кормились и спали волки. Равнина тоже была просверлена и изрыта. Глубоко в землю уходили стволы шахт; их верхние концы были прикрыты низкими насыпями и каменными куполами, так что в лунном свете Кольцо Скальбурга походило на кладбище с беспокойными покойниками. Ибо земля дрожала. Шахты посредством множества спусков и спиральных лестниц уводили к глубоким подземным пещерам, где у Сарумана были сокровищницы, склады, оружейные мастерские, кузни и большие печи. Там непрерывно вращались железные колёса и стучали молоты. По ночам из отдушин вырывались струи испарений, освещённые снизу красным, синим или ядовито-зелёным светом.
Все окаймлённые цепями дороги сбегались к центру. И там стояла башня удивительной формы, приданной ей строителями древности, которые отделали Кольцо Скальбурга; и всё же казалось, что она не создана искусством людей, но воздвиглась из костей земли в древних родовых муках гор. Это был пик на утёсе-острове, чёрный и неприступный: четыре мощных простенка из многогранных камней сходились в один, но у вершины обрывались зияющими рогами с острыми, как наконечник копья шпилями и гранями, подобными лезвию кинжала. Между ними оставалась узкая площадка с полом из полированных камней, расписанных странными знаками, стоя на которой, человек находился в пятистах футах над равниной. Это был Ортханк, цитадель Сарумана, название которого имело (по замыслу или случайно) двойное значение, ибо по-эльфийски слово ортханк означало Горный Клык, а на древнем наречии Герцогства — Коварная Мысль.
Силён и чуден был Скальбург, и долгое время был он также и прекрасен, и здесь жили властелины — вассалы Гондора на западе, и мудрецы, наблюдавшие за звёздами. Но Саруман постепенно приспособил его для своих изменившихся целей и улучшил, как ему казалось, ибо он был обманут. Ведь все эти ремёсла и хитрые приспособления, ради которых он оставил свою прежнюю мудрость и наивно мнил своим собственным изобретением, происходили из Мордора; так что сделанное им было лишь небольшой копией, детской моделью или рабским подражанием обширным укреплениям, арсеналам, тюрьмам и мощным горнилам Барат-дура, Чёрной Крепости, которая не страдала от соперничества, смеялась над лестью и выжидала своё время, кичась неизмеримой силой.
Такова, согласно молве, была твердыня Сарумана, потому что на живой памяти ристанийцев никто не входил в её ворота, за исключением, быть может, некоторых, подобных Злоречиву, которые посещали её тайно и никому не рассказывали о том, что видели.
