Вниз от Скальбурга к переправе вёл древний тракт. Некоторое время он бежал вдоль реки, сворачивая вместе с ней на восток, а потом на север, но затем покидал реку и вёл прямо к воротам Скальбурга, которые находились у подножья гор с западной стороны долины, примерно в шестнадцати милях. Отряд придерживался этого направления, но не скакал по тракту, так как земля по его сторонам была твёрдой и ровной, покрытой на многие мили короткой густой травой. Они двигались теперь быстро, и к середине ночи Броды остались примерно в пяти лигах позади. Тут они остановились, завершив свой ночной путь, потому что герцог устал. Они приблизились к подножию Мглистых гор, и навстречу им протянулись длинные отроги Нан Курунира, между которыми лежала долина, тёмная, ибо луна склонилась к западу и её свет загораживали холмы. Но из глубоких теней дола вздымался громадный столб дыма и пара; поднимаясь, он ловил лучи опускающейся луны и растекался мерцающими серебристо-чёрными валами по звёздному небу.
— Что ты думаешь об этом, Гэндальф? — спросил Арагорн. — Похоже, что горит весь Чародейский Дол.
— Над этим долом в последнее время всегда курится дым, — сказал Эомир. — Но ничего подобного мне ещё видеть не приходилось. Это скорее пар, чем дым. Саруман варит какое-то зелье, чтобы приветствовать нас. Быть может, он вскипятил все воды Скальтока, из-за чего река и пересохла.
— Может быть, — сказал Гэндальф. — Завтра мы узнаем, чем он занимается. А пока давайте отдохнём немного, если удастся.
Они расположились рядом с руслом Скальтока. Было очень тихо и пустынно. Некоторые поспали немного, но поздней ночью закричал часовой, и все пробудились. Луна зашла. В небе сияли звёзды, но над землёй ползла мгла чернее, чем ночь. Она накатывалась на них по обоим берегам реки, продвигаясь к северу.
— Стойте на месте! — велел Гэндальф. — Не обнажайте оружия! Ждите! И это пройдёт мимо.
Мгла сгустилась вокруг них. Над головами продолжали приветливо мерцать немногочисленные звёзды, но по сторонам выросла стена непроницаемого мрака: они оказались в узком проходе между двумя движущимися, невероятно высокими тенями. Послышались шепчущие, тяжело вздыхающие и непрерывно шелестящие и гудящие голоса, и земля вздрагивала под ними. Это продолжалось, как показалось им от страха, довольно долго, но, наконец, мгла и шорох прошли мимо и исчезли между отрогами гор.
Далеко на юге, у Горнбурга, в середине ночи люди услышали сильный шум, как гул ветра в долине, и земля задрожала. Все были испуганы, и никто не решился выглянуть наружу. Но утром люди вышли и изумились: убитые орки исчезли, и деревья тоже. В нижней части Теснинной долины трава была смята и вытоптана, как будто гигантские пастухи пасли здесь громадное стадо скота, но примерно в миле ниже Вала в земле была вырыта огромная яма, а поверх неё высилась куча камней. Люди решили, что здесь закопаны убитые ими орки, но были ли вместе с ними и те, кто бежал в лес, никто не мог сказать, потому что ни один человек не осмелился ступить ногой на эту насыпь. С тех пор её всегда называли Мертвяцкой Ямой, и никогда не росла над нею трава. И никто никогда больше не видел в Теснинном ущелье странных деревьев: ночью они отправились в обратный путь и ушли далеко в тёмные долы Фангорна. Так они отомстили оркам.
Герцог и его отряд больше не спали в эту ночь, но они не видели и не слышали больше ничего странного, за исключением одного: голос реки рядом с ними внезапно пробудился. Сначала раздался шум воды, торопливо заливающей камни, а когда он пронёсся, Скальток вновь потёк и забурлил в своём русле, как прежде.
На заре они тронулись в путь. Свет пришёл серый и бледный, и они не видели восхода солнца: воздух был тяжёл от тумана, и зловонный пар висел над окружающими их землями. Отряд продвигался медленно, теперь уже по тракту — широкому, твёрдому и отлично ухоженному. Через туман смутно проступал длинный отрог гор, возвышающийся слева от них. Они вступили в Нан Курунир, Чародейский Дол. Это была укромная долина, открывавшаяся только на юг. Некогда она была красива и зелена, и через неё тёк к степям Скальток, уже глубокий и мощный, потому что вбирал в себя множество родников и ручьёв, змеящихся среди омытых дождями холмов, а вокруг его русла раскинулся приятный и изобильный край.
Теперь было не так. Рядом со стенами Скальбурга ещё сохранились пашни, обрабатываемые рабами Сарумана, но большая часть долины запустошила, покрылась сорными травами и колючим кустарником. Куманика стелилась по земле и оплетала кусты и берега, образуя лохматые пещеры, в которых находили приют маленькие зверушки. Деревьев здесь не было, но среди травы ещё можно было разглядеть обгорелые остатки и пни былых рощ. Это была печальная, безмолвная местность, наполненная лишь плеском струящейся по камням воды. Пар и дым сбивались в мрачные облака и жались к лощинам. Всадники не разговаривали. Многих в глубине души мучило сомнение, и они гадали, какой печальный конец уготован их путешествию.
