Однако Сэм не имел никаких возражений против кроликов и так и сказал. По крайней мере, не против приготовленных кроликов. Все хоббиты, конечно, умеют готовить, потому что они начинают обучаться этому искусству прежде грамоты (которой многие так и не овладевают), однако Сэм считался хорошим поваром даже среди хоббитов, и на привалах готовил в основном он, когда для этого предоставлялась возможность. В надежде на неё он до сих пор таскал в своём заплечном мешке кое-что из утвари: маленькую трутницу, две плоские вложенные друг в друга кастрюли, внутри которых помещались деревянная ложка, короткая двузубая вилка и несколько шампуров, а на самом дне мешка была припрятана плоская деревянная коробочка с самым ценным, но постепенно расходуемым сокровищем: солью. Но ему был необходим огонь и некоторые другие вещи. Сэм достал, протёр, подточил свой нож и принялся свежевать кроликов, а тем временем немного поразмыслил. Он не собирался оставить Фродо одного спящим даже на несколько минут.
— А теперь, Горлум, — сказал он, — у меня найдётся для тебя другая работа. Сходи, наполни эти кастрюли водой и принеси их назад!
— Смеагорл принесёт воду, да, — отозвался Горлум. — Но зачем хоббиту понадобилась вся эта вода? Он напился, он умылся.
— Неважно, — сказал Сэм. — Если не можешь догадаться, то вскоре поймёшь. И чем скорее ты принесёшь воду, тем быстрее узнаешь. Только не вздумай повредить хоть одну кастрюлю, не то я котлету из тебя сделаю.
Пока Горлум отсутствовал, Сэм ещё раз поглядел на Фродо. Тот продолжал спокойно спать, но на этот раз основное внимание Сэма привлекла худоба его лица и рук.
— Слишком уж он тощий и осунувшийся, — пробормотал он. — Неправильно это для хоббита. Разбужу его, когда приготовлю кроликов.
Сэм собрал кучку самых сухих папоротников, а затем полез вверх по склону, набирая в охапку ветки и прочий сушняк; подобранный в завершение обломившийся сук кедра снабдил его неплохим запасом топлива. На самой границе папоротников у подошвы склона он срезал немного дёрна, выкопал мелкую ямку и сложил в неё растопку. Ловко управившись с кремнём и трутом, он вскоре раздул небольшое яркое пламя, которое почти совсем не давало дыма, но пахло очень ароматно. Сэм как раз склонился над огнём, защищая его и обкладывая веточками покрупнее, когда возвратился Горлум, осторожно неся кастрюли и ворча про себя.
Он поставил кастрюли, а затем внезапно увидел, чем занимается Сэм, и издал резкий свистящий вопль, выглядя одновременно испуганным и рассерженным.
— Ах! С-с-с-ш-ш, нет! — воскликнул он. — Нет! Глупые хоббиты, безрассудные, да, безрассудные! Они не должны делать это!
— Не должны делать что? — изумлённо спросил Сэм.
— Ужа-с-сные крас-с-сные языки, — прошипел Горлум. — Огонь, огонь! Он опасен, да, опасен. Он жжёт, он убивает. И он приведёт сюда врагов, да, приведёт.
— Не думаю, — возразил Сэм. — Не вижу с чего бы, если, конечно, ты не кинешь в него чего-нибудь сырого и не наделаешь дыму. Но если и приведёт, так пусть приводит. Как бы то ни было, я рискну. Я собираюсь потушить этих кроликов.
— Потушить кроликов! — в ужасе завизжал Горлум. — Испортить прекрасное мясо, которое Смеагорл сберёг для вас, бедный голодный Смеагорл! Зачем?! Зачем, глупый хоббит? Они молоды, они нежны, они мягки. Съесть их, съесть их!
Он сгрёб ближайшего кролика, уже освежёванного, который лежал у костра.
— Но, но! — сказал Сэм. — Каждому своё. Ты давишься нашим хлебом, а я подавлюсь сырыми кроликами. Если уж ты даёшь мне кролика, то он мой, пойми, и я волен его приготовить, если захочу. А я хочу. Тебе не обязательно торчать рядом со мной. Поди поймай другого и съешь его так, как хочешь, только где-нибудь в одиночестве, подальше от моих глаз. Тогда тебе не придётся глядеть на огонь, а мне на тебя, и мы оба будем только счастливы. Я присмотрю, чтобы костёр не дымил, если тебя это хоть немного утешит.
Горлум с ворчанием отодвинулся и заполз в папоротники. Сэм занялся своими кастрюлями.
— Что хоббиту необходимо для кролика, — сказал он сам себе, — так это немного травок и корений, особенно картошечки, не говоря уж о хлебе. Ну, травки-то мы, похоже, можем справить.
— Горлум! — позвал он тихонько. — Третий раз последний. Мне нужны кое-какие травки.
Голова Горлума высунулась из папоротников, но выражение его не было ни дружелюбным, ни услужливым.
— Несколько лавровых листочков, немного тмина и шалфея, принеси, пока вода не закипела, — сказал Сэм.
— Нет! — отозвался Горлум. — Смеагорл недоволен. И Смеагорл не любит пахучие листья. Он не ест ни травы, ни корней, нет, прелесть, если только совсем уж умирает от голода или очень-очень болен, бедный Смеагорл.
— Смеагорл как пить дать попадёт в совсем горячую воду, когда она закипит, если не сделает того, о чём его просят, — прорычал Сэм. — Сэм сунет его туда головой, да, прелесть. И я бы отправил его за репой, морковкой и картошечкой тоже, будь сейчас подходящее время года. Держу пари, что в этих краях найдутся в одичавшем виде любые полезные вещи, какие только растут. Я многое дал бы за полдюжины картошек.
