— Глушь прокормит, — обнадёжил его Бродяжник. — Ягоды, корешки, травы, а если понадобится, и поохотиться могу. Не зима, еда найдётся. Да только вот собирать да охотиться — занятие долгое и утомительное, а нам надо спешить. Так что затяните потуже пояса и надейтесь на будущие пиры в доме Элронда!
Тем временем совсем стемнело и стало очень холодно. Из своего уголка лощины они не видели ничего, кроме серой травы и камней, быстро теряющихся в тенях. Небо над головой опять прояснилось и медленно заполнялось мерцающими звёздами. Хоббиты жались к огню, закутавшись во все одёжки и одеяла, какие только были. Бродяжник обошёлся одним плащом и сидел чуть поотдаль, задумчиво потягивая трубку.
Когда упала ночь и ярко засияло пламя костра, он принялся рассказывать хоббитам разные предания, чтобы заглушить их страх. Древних историй и легенд знал он множество: об эльфах и людях, злых и добрых деяниях эпохи Эльдер. Хоббиты только диву давались: сколько же ему лет и где он узнал всё это?
— Расскажи нам о Гил-галаде, — неожиданно попросил Мерри, когда Бродяжник примолк, окончив повесть об эльфийских королевствах. — Ты знаешь то старинное лэ, о котором шла речь?
— Разумеется, — ответил Бродяжник. — Да и Фродо должен знать, потому что те дела тесно связаны с нашими.
Мерри и Пин взглянули на Фродо, который не сводил глаз с огня.
— Я знаю лишь то немногое, что рассказал мне Гэндальф, — медленно проговорил Фродо. — Гил-галад был последним из великих королей эльфов Средиземья. На их языке его имя означает Звёздный Свет. Он отправился с Элендилом, другом эльфов, в…
— Нет! — перебил Бродяжник. — Не стоит рассказывать эту повесть, когда под боком слуги Врага. Если мы прорвёмся к дому Элронда, вы услышите её там, полностью.
— Тогда расскажи нам что-нибудь другое из старины, — попросил Сэм, — какое-нибудь предание об эльфах до времен угасания. Я охотно послушал бы сейчас ещё про эльфов; а то эта темень кругом прямо давит.
— Я расскажу вам о Тинувиэль, — отозвался Бродяжник. — Вкратце, ибо это долгая повесть, конец которой неизвестен. И ныне нет никого, кроме Элронда, который помнил бы её так, как рассказывали в старину. Это прекрасная история, хотя и печальная, как все повести Средиземья. И всё же она ободрит ваши сердца.
Он помолчал немного, а потом не заговорил, а тихо запел:
