– Ерунда, Линдир, – фыркнул Бильбо. – Если вы не видите разницы между человеком и хоббитом, значит у вас нет или меньше рассудительности, чем я считал. Они различаются, как горошина и яблоко.
– Может быть. Овце каждая овца кажется другой, – засмеялся Линдир. – Или пастуху… Но мы не интересуемся смертными. У нас хватает своих дел.
– Не буду спорить с вами, – сказал Бильбо. – Я хочу спать после такого количества музыки и пения.
Он встал и подошел к Фродо.
– Ну, с этим покончено, – сказал он тихо. Получилось лучше, чем я ожидал. Не часто меня просят повторить. Что ты об этом думаешь?
– Не могу догадаться, – улыбаясь, сказал Фродо.
– И не нужно. В сущности песня вся моя. Арагорн настоял лишь, чтобы там был сильмариль. Он считал это очень важным. Не знаю, почему. Он лишь прослушал все и сказал, что если я хочу читать стихи о Эрендиле в доме Элронда, то это мое дело. Я думаю, он прав.
– Не знаю, – сказал Фродо. – Чем-то оно мне нравится, хотя и не могу объяснить – чем. Я дремал, когда вы начали читать, и мне показалось, что мой сон продолжается. Я не понимал до самого конца, что это вы читаете.
– Тут трудно не уснуть, пока не привыкнешь, – заметил Бильбо. – Хоббит никогда не будет иметь аппетита эльфов к музыке, поэзии и сказкам. Они любят их, как еду, и даже больше. Согласны слушать сколько угодно. Не ускользнуть ли нам для более спокойного разговора?
– А можно?
– Конечно. Это веселье, а не дело. Пока не шумишь, делай что угодно.
Они встали, тихо отошли в тень и направились к двери. Сэм продолжал спать со счастливой улыбкой на лице. Несмотря на свою радость от присутствия Бильбо, Фродо почувствовал внезапное сожаление, когда они покинули зал огня. Когда они ступили на порог, сзади ясный сильный голос начал песню:
Элберет Гилтониэль, Силивен пенна мириель О менел аглар элепат!
На-чаеред палан-дириель О галадреимин эппорат, Фануилок, ле линнатон Неф аер, си неф аэрон!
Фродо оглянулся. Элронд сидел в своем кресле, и огонь освещал его лицо, как летнее солнце деревья. Рядом с ним сидела леди Арвен. К своему удивлению, Фродо увидел, что рядом с ней стоит Бродяжник. Он отбросил свой темный плащ и был одет как эльф: на груди его сияла звезда. Они говорили о чем-то, и Фродо показалось, что Арвен взглянула на него, и свет ее глаз пронзил его сердце.
Он стоял в очаровании, а мягкие звуки эльфийской песни падали, как драгоценные камни.
– Это песня Элберет, – сказал Бильбо. – И они будут петь ее и другие песни благословенного королевства всю ночь напролет. Идем!
Он провел Фродо в свою маленькую комнату. Она выходила в сад и смотрела на юг, на каньон Бруинена. Некоторое время они сидели, глядя на яркие звезды над круто вздымающимися лесами, и тихонько разговаривали. Больше они не говорили ни о маленьких новостях Удела, ни о тени и опасностях, окруживших их, но о прекрасных вещах, которые они вместе видели в мире, об эльфах, о звездах, о деревьях и о мягком падении листвы в лесу.
Наконец послышался стук в дверь.
– Прошу прощения, – сказал, просовывая в дверь голову, Сэм, – но я просто хотел узнать, не нужно ли вам чего-нибудь.
– А я прошу твоего прощения, Сэм Скромби, – ответил Бильбо. – Я решил, что ты желаешь, чтобы твой хозяин отправился в постель.
– Ну, сэр, завтра рано утром Совет, а он сегодня впервые встал с постели.
– Совершенно верно, Сэм, – рассмеялся Бильбо. – Можешь отправиться и сказать Гэндальфу, что он пошел спать. Доброй ночи, Фродо! Как хорошо было снова увидеть тебя! Никто, кроме хоббита, не поймет, что такое хороший разговор. Я становлюсь стар и задумываюсь, увижу ли я твои главы нашей истории. Доброй ночи! Я прогуляюсь и посмотрю на звезду Элберет из сада. Спи спокойно!
На следующее утро Фродо проснулся рано, чувствуя себя здоровым и освеженным. Он прошел на террасу над громкозвучным Бруиненом и оттуда следил за бледным, холодным солнцем, восходящим над далекими горами и посылающим свои лучи сквозь тонкий серебряный туман. Роса сверкала на желтых листьях, и тонкие сети осенней паутины дрожали на каждой ветви. Сэм шел за Фродо, ничего не говоря, но принюхиваясь к воздуху и с удивлением снова и снова поглядывая на огромные пики на востоке. На них белел снег.
У поворота дороги они увидели вырезанную из камня скамью. На ней, погрузившись в разговор, сидели Гэндальф и Бильбо.
– Доброе утро! – сказал Бильбо. – Ты чувствуешь себя готовым к большому Совету?
– Я готов ко всему, – ответил Фродо. – Но больше всего мне хотелось бы сегодня побродить по долине. Хочу пройти вон в ту сосновую рощу, – он указал на дальний склон Раздола к северу.
– У тебя будет такая возможность позже. Пока не стоит строить планы,
– сказал Гэндальф. – Нам многое нужно выслушать и обсудить сегодня.
В это время послышался чистый звон колокольчика.
– Это призывный колокол Совета Элронда. Идемте! – воскликнул Гэндальф. – Вы оба, с Бильбо, приглашены.
Фродо и Бильбо быстро пошли по вьющейся тропе вслед за магом назад к дому, за ними, не приглашенный и в данный момент забытый, шел Сэм.
