– Я страж ворот Теодена, – сказал он. – И мое имя Гама. Я должен попросить вас сложить оружие, прежде чем вы войдете.
Леголас отдал ему в руки свой нож с серебряной рукоятью, лук и колчан.
– Берегите их, – сказал он, – потому что они из золотого леса и сама госпожа Галадриэль дала их мне.
Удивление промелькнуло в глазах человека, и он торопливо положил оружие к стене, как бы боясь притронуться к нему.
– Я обещаю вам, что ни один человек не притронется к нему.
Арагорн стоял в нерешительности.
– Я не хочу откладывать меч или доверять Андрил другому человеку, – сказал он.
– Такова воля Теодена, – сказал Гама.
– Я не уверен, что воля Теодена, сына Тенгела, пусть даже он повелитель Марки, должна возобладать над волей Арагорна, сына Арахорна, потомка Элендила.
– Это дом Теодена, а не Арагорна, даже если он король Гондора, – сказал Гама, быстро ступая к двери и преграждая путь. Меч в его руке теперь был обращен острием к путникам.
– Пустой разговор, – сказал Гэндальф. – требование Теодена беспочвенно, но бесполезно отказываться. У короля есть право требовать повиновения, разумен его приказ или неразумен.
– Верно, – сказал Арагорн, – и я выполнил бы приказ хозяина дома, будь это даже лесная хижина, если бы речь шла о другом мече, а не об Андриле.
– Каким бы ни было его название, – сказал Гама, – вы положите его, если не хотите в одиночку сражаться с воинами Эдораса.
– Не в одиночку! – сказал Гимли, трогая пальцем лезвие своего топора и мрачно глядя на стражника, как будто это было молодое дерево, которое Гимли задумал срубить топором. – Не в одиночку!
– Тише, тише! – сказал Гэндальф. – Мы же друзья. Или должны быть друзьями: если мы поссоримся, единственной наградой нам будет смех Мордора. У меня срочное дело. Вот по крайней мере мой меч, добрый Гама. Береги его. Он называется Глемдринг, и он сделан эльфами давным-давно. Позвольте же мне пройти. Идемте, Арагорн.
Арагорн медленно отстегнул меч и сам приложил его к стене.
– Здесь я оставлю его, – сказал он, – но советую вам не трогать его и никому не позволять его трогать. В этих эльфийских ножнах лежит меч, который был сломан и теперь сплавлен вновь. Тельчер первым изготовил его в древние времена. Смерть ждет любого человека, кроме потомка Элендила, обнажившего этот меч.
Стражник отступил назад на шаг и с изумлением посмотрел на Арагорна.
– Кажется, вы прилетели на крыльях песен из забытых дней, – сказал он. – Все будет, как вы говорите, господин.
– Ну, – сказал Гимли, – в компании Андрила мой топор может остаться здесь без стыда. – И он положил топор на пол. – а теперь ведите нас говорить с вашим хозяином.
Стражник стоял в нерешительности.
– Ваш посох, – обратился он к Гэндальфу. – Простите меня, но его тоже нужно оставить у двери.
– Глупость! – сказал Гэндальф. – Предусмотрительность – это одно, а невежливость – это совсем другое. Я стар. Если я не буду опираться на посох при ходьбе, мне придется сидеть здесь и ждать, пока Теоден сам не придет поговорить со мной.
Арагорн засмеялся.
– У каждого есть что-нибудь слишком дорогое, чтобы доверить это другому. Но неужели вы лишите старика его поддержки?
– Посох в руке колдуна может быть не просто опорой старости, – сказал Гама. Он с сомнением посмотрел на ясеневый посох, на который опирался Гэндальф. – Но в трудных случаях человек должен полагаться на свой рассудок. Я верю, что вы друзья и люди чести, у вас нет злых целей. Можете войти.
Охранники подняли тяжелый брус на двери и медленно повернули ее внутрь на петлях. Путники вошли. Внутри им показалось темно и тепло после чистого воздуха на холме. Зал был длинным, полным тени и полусвета; могучие столбы поддерживали очень высокий потолок. Тут и там яркие столбы солнечного света падали сквозь расположенные высоко в восточной стене окна. В башенке на крыше, через которую проходила тоненькая струйка дыма, было видно бледно голубое небо. Когда их глаза привыкли, путники увидели, что весь пол вымощен камнями множества цветов; извилистые руны и странные изображения видны были под ногами. Они увидели теперь, что столбы были покрыты богатой резьбой, тускло сверкавшей золотом. Множество шерстяных тканей висело на стенах, а по их широкому пространству двигались герои древних легенд, некоторые потускневшие от возраста. На одну из этих фигур падал солнечный свет – юноша на белом коне. Он дул в большой рог, и его желтые волосы развевались на ветру. Лошадь подняла голову, ее красные ноздри раздувались, как будто она ржала, учуяв воздух битвы. пенистая вода, зеленая и белая завивалась у ног юноши.
– Взгляните на Эорла Юного! – сказал Арагорн. – Так он ехал на битву на полях Келебранта с севера.
