Четверо товарищей прошли вперед, мимо огня, ярко пылавшего в большом очаге в центре зала. Здесь они остановились. в дальнем конце зала, за очагом, у выходившей на север стены, был помост с тремя ступенями; посредине помоста стоял большой позолоченный трон. На нем сидел человек, настолько согбенный от возраста, что казался гномом; его волосы были белы и густы и большими прядями падали из-под тонкого золотого обруча, надетого на лоб. В центре лба сиял единственный белый бриллиант. Борода, как снег, лежала у него на коленях; но глаза его горели ярким светом, когда он взглянул на незнакомцев. Рядом с троном стояла одетая в белое женщина. У ног короля на ступенях сидел сморщенный человек с бледным мудрым лицом и тяжелыми веками, прикрывающими глаза.
Наступило молчание. Старик на троне не двигался. Наконец Гэндальф заговорил:
– Привет, Теоден, сын Тенгела! Я вернулся. Потому что надвигается буря, и все друзья должны собраться вместе, иначе их уничтожат поодиночке.
Старик медленно встал, тяжело опираясь на короткий черный посох с рукоятью из белой кости; и теперь путники увидели, что хотя он и согнут, он все еще был высок, а в юности должен был быть очень высоким и гордым.
– Приветствую вас, – сказал он, – если вы ждете приветствия. Но по правде говоря, сомнительно, чтобы вас встретили с радостью, мастер Гэндальф. Вы всегда были вестником горя. Беда следует за вами, как вороны. Я не хочу вас обманывать, когда я услышал, что Обгоняющий Тень вернулся без всадника, я обрадовался возвращению коня, но еще больше обрадовался отсутствию всадника; и когда Эомер принес известие о вашей гибели, я не горевал. Но новости издалека редко оказываются правдивыми. Вы пришли снова! И с вами придет еще худшее зло, чем раньше. Почему же я должен приветствовать вас, Гэндальф Ворон Бури! Ответьте мне.
Он снова медленно сел на трон.
– Вы говорите справедливо, повелитель, – сказал человек, сидящий на ступеньках помоста. – Не прошло и пяти дней, как пришло горькое известие о том, что Теодред, ваш сын, убит за западными болотами – ваша правая рука, второй маршал марки. У меня мало веры в Эомера. Мало людей осталось бы охранять ваши стены, если бы ему было позволено править. А теперь мы получили известие из Гондора, что на востоке зашевелился враг. И в такой час возвращается этот чужеземец. Почему в самом деле мы должны приветствовать вас, Мастер Ворон и Бури? Латополл назову я вас – приносящий плохие вести. И я уверен, что вы их принесли…
Он угрюмо засмеялся, поднял на мгновение свои тяжелые веки и взглянул на путников темными глазами.
– Вы считаетесь мудрецом, мой друг Змеиный Язык, и, несомненно, служите большой поддержкой своему хозяину, – мягко ответил Гэндальф. – Но двумя путями может прийти человек со злыми новостями. Он может быть создателем зла, но может также прийти, чтобы оказать помощь в трудную минуту.
– Это верно, – сказал Змеиный Язык, – но есть и третий тип: копающийся в костях, вмешивающийся в дела и горести других людей, питающийся мертвечиной и жиреющий во время войны. Какую помощь приносили вы нам, Ворон Бури! И какую принесли сейчас? Когда мы виделись в последний раз, мы помогли вам. Тогда мой повелитель предложил вам выбрать любую лошадь и уезжать, и в своей наглости вы выбрали Обгоняющего Тень. Мой повелитель был искренне опечален, но некоторые считали, что за избавление от вас это не слишком дорогая цена. Я думаю, что и на этот раз происходит то же самое: вы ищете помощи, а не предлагаете ее. Вы привели с собой людей? У вас есть лошади, мечи, копья? Это я называю помощью, в этом мы сейчас нуждаемся. Но кто эти, следующие за вами по пятам? Трое оборванных бродяг в сером, и вы из всех четверых больше всего похожи на нищего!
– Вежливость стала редкой гостьей в вашем зале, Теоден, сын Тенгела,
– вымолвил Гэндальф. – Разве вестник, пришедший от ворот, не сообщил имена моих товарищей? И редко какой повелитель Рохана принимал у себя таких гостей. Оружие лежащие у вашего порога, сильнее множества смертных людей, даже самых сильных. Сера их одежда, ибо изготовили ее эльфы, но она помогла им пройти через великие опасности к вашему залу.
– Значит, правда то, что сообщил Эомер: вы в союзе с колдунами из золотого леса? – спросил Змеиный Язык. – Неудивительно: там всегда плели сети зла.
Гимли шагнул вперед, но почувствовал, как рука Гэндальфа сжала его плечо, и замер, как камень.
Так мягко пропел Гэндальф и неожиданно изменился. Отбросив в сторону изорванный плащ, он распрямился и больше не опирался на посох. Он заговорил ясным холодным голосом:
