Только тогда пришел ответ: туча стрел встретила их и град камней. Нападающие остановились, заколебались и повернули назад; затем ударили снова, были отбиты и снова напали, и каждый раз, надвигающееся море, они останавливались на более высоком месте. Снова прозвучали трубы, и вперед бросилась толпа ревущих людей. Они держали свои большие щиты над головами, как крышу, и несли два огромных ствола дерева. За ними крались орочьи лучники, посылая тучи стрел в лучников на стене… Им удалось пробиться к воротам. Стволы, раскачиваемые сильными руками, ударили в ворота с громким гулом. Если одни из людей у таранов падал от удара камня или стрелы, его место тут же занимал другой. Снова и снова раскачивались и ударяли большие тараны.
Эомер и Арагорн стояли вместе на стене. Они слышали рев голосов и удары таранов; затем при очередной вспышке они заметили опасность угрожающую воротам.
– Идем! – сказал Арагорн. – Пора обнажить мечи!
Они побежали по стене, спустились по лестнице и направились к внешнему двору Хорнбурга. По пути они собрали небольшую группу сильных воинов с мечами. Там был небольшой запасной выход, ведший на запад, навстречу поднимались скалы. Отсюда узкая тропа вела к большим воротам между стеной и крутым утесом. Арагорн и Эомер вышли через эту дверь, их люди шли за ними. Два меча блеснули, как один, вырвавшись из ножен.
– Гутвин! – закричал Эомер. – Гутвин за Марку!
– Андрил! – подхватил Арагорн. – Андрил за Дунадан!
Сбоку ударили они на диких людей. Андрил поднимался и опускался, сверкая белым пламенем. Крики прозвучали по стене и в крепости:
– Андрил! Андрил вышел на войну! Меч, который был сломан сверкает вновь!
Ошеломленные этим, нападающие выпустили тараны и повернулись, собираясь сражаться; но их стена из щитов была разбита молниеносными ударами, и они были опрокинуты, рассечены надвое и прижаты к скале. Орочьи лучники начали дико стрелять и затем обратились в бегство.
На мгновение Эомер и Арагорн остановились перед воротами. В отдалении прогремел гром. Далеко, среди гор на юге, сверкали молнии. С севера подул резкий ветер. Он разорвал облака, и в разрывах появились звезды. Над холмами поднялась луна.
– Мы пришли недостаточно быстро, – сказал Арагорн, глядя на ворота.
Их большие петли и стальные брусья были согнуты и разбиты; многие бревна были расщеплены.
– Но мы-то не можем стоять здесь, защищая ворота, – возразил Эомер. – Смотрите! – Он указал на склон. За ручьем снова собирался большой отряд орков и людей. Засвистели стрелы и стали ударятся о камни вокруг них. – Идемте! Мы должны вернуться и посмотреть, не удастся ли укрепить ворота изнутри.
Они повернулись и побежали. В этот момент несколько дюжин орков, лежавших неподвижно среди убитых, вскочили и молча бросились за ними. Двое упали Эомеру под ноги, он споткнулся, и следующее мгновение они навалились на него. Но тут маленькая черная фигурка, которую раньше никто не заметил, выпрыгнула из тени с хриплым криком:
– Барук казад! Казад ай-мену!
Дважды взметнулся топор. Два орка упали обезглавленными. Остальные бежали.
Эомер поднялся на ноги еще до того, как к нему подбежал Арагорн.
Боковой выход закрыли, зажав изнутри стальной балкой и завалив камнями. Когда все благополучно оказались внутри, Эомер обернулся.
– Благодарю вас, Гимли, сын Глоина! – сказал он. – Я не знал, что вы были с нами на вылазке. Но на этот раз непрошенный гость оказался лучшим товарищем. Как вы оказались здесь?
– Я пошел за вами, – ответил Гимли, – но взглянул на диких людей, и они показались мне слишком большими для меня, поэтому я сидел у камня и смотрел на вашу игру мечами.
– Мне не легко будет отплатить вам, – заметил Эомер.
– Еще до конца ночи может представиться немало возможностей, – засмеялся гном. – Но я удовлетворен. До сих пор с самого выхода из Мории я не рубил ничего, кроме дров.
– Два! – сказал Гимли, опуская свой топор. Он вернулся на свое место на стене.
– Два? – переспросил Леголас. – Я действовал лучше, хотя теперь мне придется искать стрелы: все свои я истратил. Я уложил по крайней мере двадцать. Но это лишь несколько листьев в лесу.
Небо быстро прояснилось, ярко светила луна. Но свет ее принес мало надежды для всадников Рохана. Казалось, врагов стало больше, и через брешь в долину вливались все новые. Вылазка дала лишь временный выигрыш. Нападение на ворота возобновилось. Вокруг стены войска ревели, как море. От одного конца до другого кишели орки и дикари. Они бросали на парапет веревки с крюками быстрее, чем защитники успевали сбрасывать их вниз или обрубать. Были подняты сотни длинных лестниц. Многие обрушились, но еще больше заняло их место. Орки прыгали на них, как обезьяны в темных лесах юга. Мертвые и раненые лежали у стены грудами, как галька на берегу моря в бурю. Эти отвратительные груды все росли, но враги все прибывали.
Люди Рохана устали. Все их стрелы были истрачены, мечи зазубрились, щиты избиты. Трижды Арагорн и Эомер устраивали вылазки и трижды сверкал Андрил, отгоняя врагов от стены.
