– Помогите возместить то зло, которое вы причинили, – сказал Эркенбранд, – потом вы поклянетесь никогда не переходить брод через Изен с оружием и не вступать в союз с врагами людей; тогда вы сможете свободно вернуться в свои земли. Вы были обмануты Саруманом. Многие из вас погибли из-за того, что вы поверили в него, но если бы вы победили, вам пришлось бы не легче.
Люди Дунланда были удивлены: Саруман говорил им, что люди Рохана жестоки и сжигают своих пленных живьем.
В середине поля перед Хорнбургом были выкопаны две могилы, и в них похоронили всех всадников Марки, погибших при защите – людей с восточных долин с одной стороны, а вестфолдцев – с другой. В могиле в тени Хорнбурга лежал Гама, капитан королевской стражи. Он погиб перед воротами.
Орков свалили в большие кучи, в стороне от могил людей, неподалеку от леса. Люди были обеспокоены: мертвецов было слишком много для сожжения. Дров было мало, и никто не осмеливался поднять топор на странные деревья, даже если бы Гэндальф не предупредил их, что тот, кто повредит кору или ветвь, подвергнется большой опасности.
– Пусть мертвые орки лежат, – решил Гэндальф. – Утро может принести новое решение.
После полудня отряд короля приготовился к отправлению. Погребальные работы только начались. Теоден, опечаленный гибелью Гамы, своего капитана, бросил первую горсть земли на его могилу.
– Большой ущерб причинил Саруман мне и всей этой земле, – сказал он,
– и я буду помнить это, когда мы встретимся.
Солнце уже склонилось к западным холмам, когда наконец Теоден, Гэндальф и их сопровождающие выехали вниз по долине. Их провожало множество людей: всадники, вестфолдцы, старые и молодые, женщины и дети, вышедшие из пещер. Ясными голосами пели они песню победы, но когда их глаза упали на лес, они замолчали: они боялись деревьев и не знали, что произойдет дальше.
Всадники подъехали к лесу и остановились: люди и лошади – все боялись ступить дальше. Деревья были серыми и зловещими и между ними лежал туман. Концы их длинных качающихся ветвей свисали вниз, как ищущие пальцы, корни поднимались из земли, как конечности странных чудовищ, и темные провалы открывались под ними. Но Гэндальф проехал вперед, ведя за собой отряд, и там, где дорога на Хорнбург вступала в лес, всадники видели просвет, как большие ворота, крытые аркой из могучих ветвей; и Гэндальф проехал в него, и все последовали за ним. К своему удивлению, они увидели, что дорога и глубокий ручей рядом с ней проходят через лес; небо над дорогой было открытым и полным золотого света. Но с обеих сторон стеной, одетой во мрак, стояли деревья, теряясь в непроникаемой тени; всадники слышали треск и стон ветвей, далекие крики, гул бессловесных голосов, гневно бормочущих что-то. Не было видно ни орков, ни других живых существ.
Леголас и Гимли теперь ехали вместе на одной лошади; они держались поближе к Гэндальфу, потому что Гимли побаивался деревьев.
– Здесь жарко, – сказал Леголас Гэндальфу. – Я чувствую вокруг себя великий гнев. Разве вы не слышите, как воздух стучит в уши?
– Да, – ответил Гэндальф.
– Что стало с жалкими орками? – спросил Леголас.
– Этого, я думаю, никто не узнает.
Некоторое время они ехали в молчании, но Леголас все время посматривал по сторонам и то и дело останавливался бы, прислушиваясь к звукам леса, если бы Гимли позволил ему.
– Самые странные деревья, которые я только видел, – сказал он. – А я видел множество дубов, выросших из желудя и состарившихся. Хотел бы я иметь досуг теперь для того, чтобы походить между ними: у них есть голоса, и, может быть, со временем я научился бы понимать их.
– Нет, нет! – возразил Гимли. – Оставим их! Я чувствую их мысли: ненависть ко всему, что ходит на двух ногах, они говорят о разрывании и раздавливании.
– Не ко всем, кто ходит на двух ногах, – возразил Леголас. – Я думаю, тут вы ошибаетесь. Они ненавидят орков. Они не отсюда и мало знают об эльфах и людях. Далеко лежат долины, где они выросли. Из глубоких лощин Фэнгорна, Гимли, вот откуда они пришли, как мне кажется.
– Тогда это самый опасный лес в Средиземье, – сказал Гимли. – Я благодарен им за ту роль, что они сыграли, но они мне не нравятся. Вы можете считать их удивительными, но я видел большее чудо в этой земле, более прекрасное, чем все, что на ней растет, мое сердце полно этим.
Странны обычаи людей, Леголас. Здесь перед нами одно из чудес северного мира, и что же они говорят? Пещеры, говорят они. Пещеры! Норы, чтобы прятаться во время войны, чтобы хранить там корм для скота! Мой добрый Леголас, знаете ли вы, как велики и прекрасны подземелья в пропасти Хэлма? Туда шли бы бесконечные процессии гномов, чтобы взглянуть на них, если бы об этом стало известно. Да они платили бы чистым золотом за одну только возможность взглянуть!
– Я бы заплатил золотом, чтобы меня избавили от этого, – сказал Леголас.
