Фродо настолько устал, что кончив говорить, сразу уснул, опустив голову на грудь. Голлум тоже улегся, свернувшись в клубок и ни о чем больше не спрашивая. Дышал он с легким присвистом сквозь зубы и лежал неподвижно, как камень. Сэм вдруг испугался, что равномерное дыхание спящих и его усыпит, тут же вскочил и стал ходить взад-вперед. Даже один раз легко тронул Голлума ногой по дороге. У того лишь руки вздрогнули и разжались, потом он снова замер. Сэм нагнулся и шепнул ему прямо в ухо: «Рыба!», — но Голлум не пошевелился и сопел ровно.
Сэм почесал в затылке.
— Наверное, вправду заснул, — пробормотал он. — Будь я Голлумом, он бы у меня не проснулся…
Хоббит вспомнил про меч и веревку, но отогнал эту мысль и уселся рядом со своим господином.
Когда он очнулся, небо было мутное, и не светлое, а темнее, чем утром. Сэм тут же вскочил на ноги, удивляясь, почему он чувствует себя таким свежим и голодным, и вдруг сообразил, что проспал целый день, не меньше девяти часов. Фродо все еще спал, вытянувшись во весь рост на боку. Голлума видно не было. Сэм разразился упреками в собственный адрес, извлекая обидные прозвища из лексикона своего Старика и утешаясь только одной мыслью: Фродо прав, сейчас Голлум не опасен. Во всяком случае, оба хоббита остались живы; пока они спали, никто их не душил.
— Горемыка несчастный, — произнес он со смешанным чувством стыда и жалости. — Куда же он делся?
— Близко, близко, тут я, — ответил ему голос сверху.
Сэм поднял глаза и увидел на фоне вечернего неба большую голову Голлума с оттопыренными ушами.
— Эй, а что ты там делаешь? — крикнул Сэм, потому что от одного вида Голлума в нем снова проснулось недоверие.
— Смеагол голодный, — сказал Голлум. — Скоро вернется.
— Сейчас же возвращайся! — крикнул Сэм. — Эй, иди назад!
Но Голлум уже исчез. Крики Сэма разбудили Фродо. Он сел, протер глаза.
— Что случилось? — спросил он. — Ты чего кричишь? Который час?
— Не знаю, — ответил Сэм. — Кажется, солнце зашло. А он ушел. Сказал — голодный.
— Не огорчайся, — сказал Фродо. — Тут уж ничего не поделаешь. Он вернется, вот увидишь. Клятва на некоторое время его связала. И не захочет он уходить от Сокровища.
Сам Фродо это понял, узнав, что оба они спали, как сурки, рядом с голодным и свободным Голлумом.
— Нечего вспоминать прозвища, которыми награждал тебя Дед Гэмджи, — произнес он, заметив, что Сэм открыл рот. — Ты очень устал, и все хорошо кончилось. Пока мы оба отдохнули, а впереди плохая дорога, самая трудная из всех.
— Я думаю, как нам дальше быть с едой, — сказал Сэм. — Сколько времени понадобится, чтобы довести Дело до конца? И что потом? Дорожные сухари эльфов, конечно, очень питательны, но если правду сказать, на ногах они держат, а живота не наполняют, во всяком случае, моего, без обиды будь сказано для тех, кто их пек. Кроме того, припасы-то наши тают, а есть надо не один раз в день. Думаю, нам хватит недели на три, не больше, и то если реже жевать и крепче пояса затягивать. Каждую крошку беречь нужно.
— Не знаю, сколько времени нам понадобится, чтобы, как ты говоришь, довести Дело до… до конца, — ответил Фродо. — Мы слишком долго канителились в горах. Но Сэмми, милый мой, дорогой хоббит, лучший из друзей, я не думаю, что нам стоит беспокоиться о том, что будет потом! У нас вообще не так уж много надежды на то, что мы
Сэм молча кивнул. Он взял руку Фродо наклонился над ней, но не поцеловал, а только расплакался. Потом отвернулся, утер нос рукавом, встал, прошел несколько шагов, попытался посвистеть, у него это не получилось, и он стал повторять:
— Куда этот колченогий запропастился? Куда…
Голлум наконец вернулся, подошел так тихо, что его заметили, когда он уже стоял перед ними. Пальцы и губы у него были в грязи. Он еще пускал слюни и что-то дожевывал, а что — хоббиты спрашивать не стали, и думать об этом было противно.
«Змеи какие-нибудь, черви или другая болотная пакость, — решил Сэм. — Брр, мерзость. Несчастная тварь».
Голлум ничего не сказал, пока не напился воды и не умылся в ручье. Потом подошел к хоббитам, облизывая губы.
— Теперь лучше, — сообщил он. — Вы уже выспались? Готовы в путь? Хорошие хоббиты, вкусно спали. Доверяете Смеаголу, правда? Это хорошо, это очень хорошо!
Следующий их переход почти не отличался от предыдущего. Овраг становился все более мелким и пологим. Дно его было уже не сплошь каменистым, стены превратились в земляные валы, овраг все время поворачивал то в одну, то в другую сторону.
