— Может быть, он найдется, если пойдешь с нами, — сказал Фродо.
— Нет, никогда! Вс-се пропа-ало, он потерял С-сокровищ-ще, — ныл Голлум.
— Встань! — приказал Фродо.
Голлум встал и прижался к стене.
— Говори! — продолжал хоббит. — Как тебе легче показывать дорогу: днем или ночью? Мы устали, но если хочешь ночью, то пойдем сразу, сейчас.
— Больш-шой с-свет реж-жет нам глаз-зски, — пожаловался Голлум. — Белое Лицо тож-же меш-шает, — показал он на луну, — но оно с-скоро уйдет з-за горы, тогда мы пойдем. Пус-сть пока добрые хоббиты отдохнут.
— Тогда садись рядом и не вздумай шевелиться, — сказал Фродо.
Хоббиты сели под стеной, посадив Голлума посредине. Плечами они оперлись о скалу, ноги свободно вытянули. Все трое молчали, Сэм и Фродо понимали, что глаз сомкнуть не удастся. Луна медленно плыла по небу. Тени удлинялись, постепенно наползала темнота, только над головами зажигалось все больше звезд. Никто не двигался. Голлум съежился, положил морду на колени, плоскими ладонями и ступнями оперся о землю, закрыл глаза, но хоббиты догадывались, что он напряженно прислушивается и не спит, а думает.
Фродо искоса взглянул на Сэма. Сэм ответил ему понимающим взглядом. Они чуть раздвинулись, свесили головы, прикрыли веки и равномерно задышали. У Голлума слегка задрожали руки. Почти незаметным движением он повернул голову влево, потом вправо, открыл один глаз, за ним другой. Хоббиты не шевельнулись.
Вдруг с удивительной легкостью и быстротой Голлум вскочил и бросился бежать в темноту, подскакивая, как кузнечик, и шлепая по земле лапами, как лягушка. Но Фродо с Сэмом только этого и ждали. Не успел Голлум сделать пяти шагов, как Сэм опять сел ему на закорки, а Фродо поймал его за ногу и повалил.
— Сейчас нам пригодится твоя веревка, Сэмми! — сказал Фродо.
Сэм достал веревку из мешка.
— Куда это уважаемый Голлум изволил драпать по холодным камням? — язвительно спросил он. — Очень интересно, очень. Хотел найти своих любимых орков? Паршивый предатель! Ты заслуживаешь, чтобы тебе не ноги веревкой связали, а петлю на шее затянули.
Голлум лежал тихо и не пытался сопротивляться. Только смотрел на Сэма недобрым взглядом.
— Надо только, чтобы он не убежал, — сказал Фродо. — Мы берем его с собой, поэтому нельзя ему связывать ни ног, ни рук. Он же передвигается на всех четырех. Обвяжи ему веревку вокруг щиколотки, а другой конец держи покрепче.
Пока Сэм затягивал узел, Фродо стоял над Голлумом. Результат их стараний оказался совершенно неожиданным. Голлум завизжал тонким душераздирающим голосом, который слушать было почти невозможно. Он извивался, пытался зубами дотянуться до петли на ноге, кричал так, что пришлось поверить, что ему действительно невыносимо больно.
Фродо попробовал узел, внимательно осмотрел веревку. Петля была затянута совсем не туго, руки у Сэма оказались добрее, чем язык, поранить ногу веревка не могла.
— Что с тобой? — спросил Фродо. — Раз ты пробовал удрать, тебя надо было связать, но издеваться над тобой мы не собирались.
— Больно мне, больно! — вопил Голлум. — Мороз-зит, ж-жа-лит! Эльфы, проклятые эльфы, это их-х работа! З-злые, противные хоббиты! Потому мы и хотели убежать, мое З-золотц-се! Мы чувсс-ствовали, что хоббиты з-злые, они водятся с эльфами, со с-страш-шны-ми эльфами, у которых с-светятся глаз-за. С-сснимите!.. больно!
— Нет, — ответил Фродо. — Ничего я с тебя не сниму, разве что… — Он на минуту задумался. — Разве что ты дашь такую клятву, что я смогу тебе поверить.
— Дадим, дадим клятву! Мы поклянемс-ся, что будем делать вс-се, вс-се, что с-скаж-жут! — корчась, взвыл Голлум, хватаясь за обвязанную ногу тремя остальными конечностями. — Нам больно!
— Поклянешься? — еще раз спросил Фродо.
— Смеагол поклянется, — сказал вдруг Голлум без шипения, довольно чистым голосом и широко раскрыв глаза. — Смеагол поклянется на Сокровище.
Фродо выпрямился и, когда заговорил, опять удивил Сэма и словами, которые произносил, и суровым тоном.
— На Сокровище? И ты посмеешь? Подумай: «Единое, чтоб их собрать и в цепь сковать…» Ты на нем поклянешься, Смеагол? Эта клятва тебя свяжет. Но
Голлум скорчился на земле.
— На Сокровище, на Сокровище! — повторял он.
— Что обещаешь? — спросил Фродо.
— Что буду хороший, очень-очень послушный и хороший! — ответил Голлум. Потом заюлил, завыл, зашептал хрипло, будто сам уже боялся того, что говорил: — Смеагол поклянется, что никогда-никогда не выдаст Ему. Никогда. Смеагол спасет. Только надо дотронуться. Одним пальчиком.
— Нет! — ответил Фродо, с жалостью, но сурово смотря на Голлума сверху вниз. — Ты хочешь его увидеть и тронуть, хотя знаешь, что, увидев, обезумеешь. Нет! Клянись так. Ты знаешь, где оно, знаешь, Смеагол. Оно перед тобой, но — без рук!
