Хоббиты опять решили сторожить по очереди. Сначала обоим казалось, что несмотря на усталость, они не смогут здесь заснуть, но потом, когда солнце прикрыли медленно плывущие облака, Сэм незаметно задремал. Фродо лежал, привалившись спиной к склону воронки, но тяжесть ноши не покидала его, давила грудь. Он смотрел на затянутое дымами и облаками небо и видел в нем странные тени, темные силуэты всадников, лица, выступившие из прошлого. Он потерял счет времени, тоскливо колебался между явью и сном, наконец тоже забылся.
Сэм проснулся, словно от толчка: ему показалось, что его зовет хозяин. Был вечер. Фродо звать его не мог, потому что крепко спал, сползши почти на дно воронки. Рядом с ним сидел Голлум. Сначала Сэм подумал, что Голлум пытается разбудить Фродо, но вскоре понял, что это не так. Негодяй спорил сам с собой. Смеагол возражал сидевшему в нем другому существу, которое говорило его собственным голосом, только более скрипучим, пришепетывающим и свистящим. И когда оно говорило, в белесых глазах Голлума загорался зеленый огонь.
— Смеагол поклялся, — говорил один голос.
— Да-да, З-золотц-се мое, — шепелявил другой, — мы покля-лис-сь, чтобы с-спас-сти С-сокровищ-ще, не отдать его в руки Тому. Но он к Тому спеш-шит. С каж-ждым ш-шагом ближ-же. Что хоббит собирается с-сделать с наш-шим З-золотц-сем, хотели бы мы з-знать, оч-чень х-хотели бы з-зна-ать?
— Не знаю. Ничего не могу поделать. Господин им владеет. Смеагол поклялся помочь Господину.
— Да-да, потому что он хоз-зяин С-сокровищ-ща. Но ес-сли мы с-станем х-хозяевами С-сокровищ-ща, мы с-сможем с-сдерж-жать обещание, помогая с-сами с-себе.
— Смеагол обещал, что будет хорошим, совсем хорошим. Хоббит добрый. Снял страшную веревку с ноги Смеагола. Ласково с ним говорит.
— Х-хорош-ший, х-хорош-ший, мое З-золотц-се! Мы тож-же будем х-хорош-шие, как рыбки, с-сами для с-себя. Мы доброму хоббиту ничего плох-хого не с-сделаем, нет, только возьмем…
— Но Сокровище приняло клятву, — сказал Смеагол.
— З-зз-значит, надо его вз-зять, и клятву с-с ним вмес-сте, — ответил другой голос. — Тогда мы будем х-хоз-зяевами С-сокровищ-ща, голм! Пус-сть перед нами полз-зает на брюхе другой, противный х-хоббит, который вс-се время нас-с подоз-зревает, голм!
— А хорошего хоббита наказывать не будем?
— Ес-сли не хочеш-шь, то не будем. Х-хотя вс-се-таки он Торбинс-с-с, ненавис-стный Торбинс-с-с, З-золотц-се мое! Тор-бинс-с нас-с обокрал. Наш-шел С-сокровищ-ще и не приз-знался. Ненавидим Торбинс-са.
— Но ведь не этого.
— Да, да, и этого, каж-ждого Торбинс-са. Каж-ждого, у кого С-сокровищ-ще. Надо вернуть с-себе наш-ше З-золотц-се.
— Тот все увидит. Он узнает. Он сразу отберет.
— Тот уж-же видит. Он з-знает. Он с-слыш-шал наш-шу глупую клятву. Мы наруш-шили его приказ-з. Надо вернуть С-сокровищ-ще. Его ищ-щут призраки. Надо его вз-зять.
— Не для Него!
— Нет, мое З-золотц-се! Подумай х-хорош-шенько, ес-сли оно будет у нас-с, мож-жно с-скрытьс-ся, даж-же от Него. У нас-с будет с-сила, мож-жет быть, больш-ше с-силы, чем у приз-зраков. Влас-стелин С-смеагол! С-с-смеагол С-сильнейш-ший!
— Хоббитов двое. Они сейчас проснутся и нас убьют, — пискнул Смеагол, борясь с собой из последних сил. — Не здесь. Не сейчас.
— Нам х-хоч-четс-ся! Но… — Голос оборвался и некоторое время молчал, потом заскрипел снова. — Не с-сейчас-с, гово-риш-шь? Мож-жно и так. Потом. Потом Она могла бы помоч-чь. Да, да. Она помож-жет.
— Нет! Нет! Так я не хочу! — заскулил Смеагол.
— Да! Х-хочетс-ся! Нам хоч-ччетс-ся!
Каждый раз, когда звучал этот второй, с присвистом, голос, длинная рука Голлума протягивалась к груди Фродо, но потом, когда раздавался голос Смеагола, рука трусливо отдергивалась назад. Но вот странный разговор закончился, и обе руки с дрожащими пальцами потянулись к горлу хоббита.
Сэм лежал, словно завороженный двумя голосами, но из-под полуприкрытых век внимательно следил за каждым движением Голлума. До сих пор он по простоте душевной думал, что Голлум опасен только потому, что вечно голоден, и боялся, что эта тварь может захотеть съесть хоббитов. Теперь он понял, что опасность гораздо страшнее. Голлум поддавался чарам Кольца.
Сэм с трудом оторвался от земли и сел, хотя его одолевало тяжкое бессилие, руки и ноги еле двигались. Кроме того, он инстинктивно чувствовал, что надо действовать осторожно, что нельзя выдавать себя. Никто не должен знать, что он, Сэм, подслушал разговор Голлума со Смеаголом. Поэтому он только громко зевнул, вздохнул и спросил заспанным голосом:
— Сколько уже времени? Вставать не пора?
