На краткий миг увидел он кружащиеся тучи, а в центре — башни и зубчатые стены, высокие, как горы, стоящие в седловине на неизмеримой высоте; стены и донжоны, слепые темницы и ворота из гранита и стали; а потом все исчезло. Башни упали, горы оползли; стены осыпались и рухнули; огромные копья дыма и пара взвивались вверх, пока не осели все закрывшей, марью. И тогда, наконец, донесся грохот и рев; земля дрожала, равнина дыбилась и трескалась, Ородруин шатался. Его расколотая вершина извергала огонь. Небо ответило громом и молниями. Хлынул черный дождь. И в самое сердце бури, разорвав тучи, пылающими стрелами вонзились назгулы, заметались меж огненными развалинами Горы и небом, потускнели, развалились… пропали.
— Ну, вот и все, Сэм Гискри, — раздался голос рядом с ним.
Сказал это Фродо, бледный и изможденный — но прежний; и глаза его были спокойны — ни напряженной воли, ни безумия, ни страха не осталось в них. Ношу с него сняли. Это был любимый хозяин давних мирных дней.
— Хозяин!.. — вскрикнул Сэм и упал на колени. Мир вокруг рушился — его же захлестнула радость. Бремя сгинуло. Хозяин его спасся; он снова был собой, он был свободен. И тут Сэм заметил искалеченную, кровоточащую руку.
— Ваша рука!.. — сказал он. — И перевязать ее здесь нечем… Уж лучше бы этот злыдень откусил мне руку целиком. Но теперь до него не докричишься — подох наконец.
— Да, — отозвался Фродо. — Помнишь, Гэндальф сказал: «Чует мое сердце, что он для чего-то еще понадобится? Если бы не он, Сэм, — я не уничтожил бы Кольца. Так давай простим его! Ибо дело сделано и конец близок. Я рад, что ты со мной — здесь и сейчас, Сэм.
Вокруг холмов ярились рати Мордора. Полководцы Запада тонули в подступающем море. Кроваво мерцало солнце, крылья назгулов отбрасывали на землю черные тени смерти. Арагорн стоял под знаменем безмолвный и суровый, словно уйдя в думы о далеких земляк и временах; но глаза его сияли как звезды, что светят тем ярче, нем глубже ночь. На вершине холма стоял Гэндальф, он был бел и холоден, и ни одна тень не упала на него. Атака Мордора разбилась, как волна, об осаженные холмы, голоса ревели, как прилив, среди звона и лязга оружия.
Гэндальф всматривался в даль, будто глазам его было дано иное зрение; он повернулся на север, где небо было бледным и чистым.
Потом поднял руки — и голос его зазвенел над битвой:
— Орлы летят!..
И многие голоса подхватили:
— Орлы! Орлы летят!
Орды Мордора взглянули вверх — и стали гадать, что это означает.
К ним летел Гвайхир Ветробой и его брат Ландровал, самый большой из Северных Орлов; позади вытянулись вереницы их подданных, паря на крепнущем ветре. Они снижались прямо на назгулов, и шум их широких крыльев был подобен шторму.
Но назгулы ускользнули и скрылись в тенях Мордора, услыхав внезапный страшный зов Черного Замка; и в этот миг рати Мордора дрогнули, сомнение объяло их души, хохот смолк, руки ослабли.
Сила, что гнала их вперед, наполняя гневом и ненавистью, пошатнулась, воля ее отвернулась от них; и, взглянув теперь в глаза врагу, они увидали смертный свет — и испугались.
Тогда Полководцы Запада громко закричали, ибо сердца их исполнились во тьме новой надежды. С осажденных холмов двинулись рыцари Гондора, роандийцы, северяне-дунаданы — сомкнутыми отрядами теснили они врага, гоня его ударами копий. Но Гэндальф снова поднял руки и громко воззвал:
— Стойте, воины Запада! Стойте и ждите! Настал час судьбы.
И когда он говорил, земля вздыбилась под их ногами. А далеко за Черными Вратами, высоко над горами, взметнулась в небо мерцающая молниями мгла. Земля тряслась и стонала. Башни Клыков дрогнули, зашатались и рухнули; мощный вал осыпался; Черные Ворота разлетелись в куски и издалека, сначала слабо, потом — поднявшись до небес, донесся рокочущий грохот, долгий раскат гибельного рева.
— Владычество Саурона кончилось! — молвил Гэндальф. — Хранитель исполнил свой долг.
Полководцы Запада взглянули на юг, на земли Мордора — и им почудилась гигантская черная тень, непроницаемая, увенчанная молниями. Она простерлась над миром и протянула к ним угрозную руку — жуткую, но бессильную; ибо в этот миг налетел ветер, подхватил ее и погнал прочь; и упала тишь.
Полководцы склонили головы; а когда снова подняли глаза — враги их бежали, мощь Мордора развеялась, как пыль на ветру. Создания Саурона — орки, и тролли, и твари, порабощенные чарами — безумно метались туда-сюда; некоторые кончали с собой, бросались в омуты, или с воем прятались в норы, подальше от света. А вастаки и харадримцы увидели безнадежность войны и величие и славу Полководцев Запада. И те, кто долго был на службе у зла, ненавидя Запад, но будучи воинами гордыми и суровыми, сплотились для последнего сопротивления; большинство же бежало, бросая оружие, моля о пощаде.
Тогда Гэндальф, оставив дела войны Арагорну и другим властителям» встал на вершине холма и позвал; и к нему спустился Гвайхир Ветробой.
