Фродо, задыхаясь, бросился на землю. Сэм уселся рядом. Хоть он и устал, но, к своему удивлению, чувствовал облегчение, голова его опять была ясной. Сомнения более не тревожили его. Он знал все: доводы отчаянья — и не слушал их. Воля его была тверда, лишь смерть могла бы сломить ее. Ему больше не хотелось ни есть, ни пить, ни спать — только бдительность осталась в нем. Он знал: завтрашний день — день судьбы, последнего усилия или гибели.
Но когда он придет? Ночь казалась бесконечной, минута за минутой мертво падали, добавляясь к непроходящему часу и не принося перемен. Неужто за этой ночью сразу придет следующая — без дня, подумал Сэм. Наконец он тронул Фродо за руку. Рука была холодной и дрожала. Хозяина бил озноб.
— Нельзя мне было бросать одеяло, — пробормотал Сэм; он улегся рядом и попытался согреть Фродо своим телом. Так он и уснул; и тусклый свет следующего дня застал их бок о бок. Ветер с запада перестал; теперь он дул с севера, набирая силу; и свет невидимого солнца медленно проник под завесу, где лежали хоббиты.
Пора! Последний переход! — сказал Сэм, тяжело поднимаясь на ноги. Он склонился над Фродо и осторожно разбудил его. Фродо застонал; но сделал усилие — и встал; а потом опять упал на колени. Темные склоны Роковой Горы дыбились над ним; он с трудом поднял на них глаза — и на четвереньках пополз вверх.
Сердце Сэма обливалось слезами, но ни одна слезинка не вытекла из сухих глаз.
— Я оказал, что понесу его, пусть даже сердце у меня разорвется, — пробормотал он. — И понесу!
— Постойте, господин Фродо! — крикнул он. — Я не могу нести его за вас — так понесу и вас, и его. Сэм вас повезет, господин Фродо, милый, скажите только — куда.
Когда Фродо влез ему на спину, обвил руками шею и слабо сжал коленями бока, Сэм, пошатываясь, поднялся — и почувствовал, как легка его ноша. Он-то боялся, что не сумеет поднять и одного хозяина — а тут ведь еще это треклятое Кольцо! Но он ошибся. То ли Фродо был слишком истощён муками, раной, ядом, страхом и бродяжничеством, то ли к Сэму пришли вдруг силы — а только он поднял Фродо запросто, как малыша-хоббитенка. Вздохнул глубоко — и зашагал.
Они подошли к Горе с севера и чуть с запада. Склоны здесь, хоть и разрушенные, не были крутыми. Фродо молчал, и Сэм сам выбрал путь: его вело лишь желание взобраться как можно выше, покуда воля не изменила ему, а ноги не отказались его нести. Он брел вверх и вверх, поворачивая туда-сюда, чтобы облегчить подъем, часто спотыкаясь, а под конец пополз, как улитка с тяжкой ношей за плечами. А когда воля отказалась подчиняться ему, он остановился и осторожно спустил хозяина с плеч.
Фродо открыл глаза и глубоко вздохнул. Здесь, наверху, над дымами равнины, дышалось легче.
— Спасибо, Сэм, — хрипло прошептал он. — Далеко еще?..
— Не знаю, — сказал Сэм. — Потому что вообще не знаю, куда мы идем.
Он поглядел назад и поглядел вверх — и был поражен, увидев, на сколько они продвинулись. Гора, одинокая и зловещая, казалась вше, чем была. Теперь Сэм видел, что она не намного выше перевалов Гор Тьмы, которые им с Фродо пришлось преодолеть. Основание ее поднималось примерно на три тысячи футов над равниной, и еще на половину этой высоты вздымался центральный конус, как гигантская печь или труба, с иззубренным кратером на конце. Но Сэм одолел уже больше половины основания, и равнина Горгорофа туманилась внизу, окутанная маревом. Сэм взглянул вверх — и вскрякнул бы, если бы не иссушенное горло: среди бугров и скал он отчетливо видел дорогу или тропу. Она обегала Гору кругом, карабкаясь с востока, пока не достигала подножия конуса.
Сэм не видел ее прямо перед собой — мешал крутой склон, но он сообразил, что еще немного — и они вылезут на эту дорогу. Тень надежды вернулась к нему. Гора еще могла покориться им. «Ее, должно быть, проложили нарочно, — сказал он себе. — Ежели бы ее здесь не было — тогда я сказал бы, что побежден».
Дорога была проложена, конечно, не для Сэма. Хоббит не знал, что смотрит на Сауронов Тракт — он вел от Барад-Дура к Саммат-Науру, Палате Огня. Он выходил из западных ворот Черного Замка, перебирался через ущелье по железному мосту, спускался на равнину, бежал по ней меж двух дымящихся трещин и достигал длинной насыпи на восточном склоне Горы. Потом, крутясь и змеясь, взбирался наконец высоко на конус, под дымную вершину, — к темному входу, что глядел назад, на восток; в Окно Глаза в сауроновой окутанной мглой Цитадели. Часто разрушаемый судорогами Горы, тракт этот всегда подновлялся и вычищался орками.
Сэм перевел дыхание. Тракт был — но как до него добраться, он понятия не имел. Сперва надо было отдохнуть: спина у него разламывалась. Он лег навзничь рядом с Фродо. Оба молчали. Медленно разгорался свет. Вдруг нетерпение, которого он не смог бы объяснить, охватило Сэма. Его словно бы звали: «Скорей, скорей же, не то будет поздно!» Он собрался с силами и встал. Фродо, казалось, тоже услыхал зов.
