— Так и быть, прощаю. Я недавно видел ее: она ехала в сторону Приречья, да с таким лицом, что впору молоку скиснуть.
— Я и сам от нее едва не скис. Честно говоря, я даже схватил Кольцо Бильбо. Хотел исчезнуть.
— Не делай этого! — сказал Гэндальф садясь. — Осторожнее с Кольцом, Фродо! Между прочим, именно из-за него я и зашел к тебе. Хочу сказать тебе пару слов на прощание.
— А что с этим Кольцом?
— Что тебе известно о нем?
— Только то, что рассказал мне Бильбо. Как он нашел его и как пользовался… В общем, всю эту историю…
— И какая же это история?
— О, совсем не та, что он рассказал гномам и записал в своей книге, — сказал Фродо. — Он рассказал мне все, как было на самом деле, вскоре после того, как я поселился здесь. Он говорил, что вы из него ее буквально вытянули, поэтому и мне нужно знать правду. «Между нами не должно быть тайн, Фродо, — сказал он. — Но больше никому об этом не рассказывай. Кольцо ведь все равно только мое».
— Любопытно, — пробормотал Гэндальф. — И что же ты об этом думаешь?
— Если вы имеете в виду разговоры о «подарочке», то правдивая история кажется мне более вероятной. Непонятно, зачем Бильбо выдумал еще что-то. Это на него непохоже. Странно как-то.
— Да. Но с теми, кто владеет волшебными вещами, могут происходить странности. Если они этими вещами пользуются. Это для тебя предупреждение — будь осторожен с Кольцом. У него могут быть и другие свойства, а не только способность делать его владельца невидимым.
— Не понимаю, — ответил Фродо.
— И я не понимаю, — согласился маг. — Я только с прошлого вечера по-настоящему задумался об этом. Но не волнуйся. Если хочешь, выслушай мой совет: надевай его как можно реже. А то и вовсе спрячь подальше. Важно, чтобы не начались всякие разговоры и пересуды. Повторяю: храни тайну и береги его.
— Вы говорите как-то загадочно. Чего вы опасаетесь?
— Я еще сам не знаю. Поэтому больше ничего не скажу. Может, когда вернусь, смогу сказать больше. А пока прощай, я ухожу…
Он встал.
— Как, уже? — воскликнул Фродо. — Я думал, что вы останетесь хотя бы на неделю. Я надеялся на вашу помощь.
— Я так и собирался, но пришлось изменить планы. Возможно, меня долго не будет, но, как только смогу, я вернусь и увижусь с тобой. Жди меня, я проберусь к тебе тайно. Больше мне нельзя посещать Удел открыто. Вижу, что я многим здесь не по душе. Некоторые говорят, что от меня одно беспокойство, всем я мешаю… Будто я подговорил Бильбо уйти, а может, и невесть что сделал с ним. Оказывается, мы с тобой в сговоре, чтобы завладеть его сокровищами…
— «Некоторые»! — воскликнул Фродо. — Знаю я этих «некоторых»! Небось Отто и Лобелия. Какая мерзость! Да я отдал бы весь Бэг-Энд и все на свете, если бы можно было отправиться вместе с Бильбо. Я люблю Удел. Но уже начинаю жалеть, что не ушел с ним. Не знаю, увидимся ли вновь.
— И я, — сказал Гэндальф. — Но меня беспокоит и другое. А сейчас… До свидания. Будь осторожен! И жди меня в самое неподходящее время. Ну, пока!
Он прощально взмахнул рукой и вышел. И Фродо показалось, что маг как-то непривычно согнулся, будто на его плечи легла огромная тяжесть. Приближался вечер, и укутанная в плащ фигура быстро растворилась в сумерках. Фродо долго с тех пор не виделся с ним.
Разговоры не утихли ни через девять, ни через девяносто девять дней.
Вторичное исчезновение мастера Бильбо Бэггинса обсуждалось в Хоббитоне, да и во всем Уделе, целый год, а запомнилось и того дольше. Эта история превратилась в вечернюю сказку для хоббитят, и постепенно Сумасшедший Бэггинс, который исчезает в облаке дыма и пламени и возвращается с мешком драгоценностей и золота, стал любимым героем легенд и пережил память о реальных событиях.
Пока же общее мнение сводилось к тому, что Бильбо, который всегда был немного тронутым, на этот раз окончательно спятил и наверняка свалился где-нибудь в пруд или реку, то есть, так сказать, пришел к печальному, но неизбежному концу. Вина за это в основном возлагалась на Гэндальфа.
— Если бы этот проклятый маг оставил юного Фродо в покое, может, из него и получился бы здравомыслящий хоббит, — говорили они.
И по всей видимости, маг на самом деле оставил Фродо в покое, но остепеняться тот, похоже, не спешил. Более того, у Фродо появились те же странности, что и у Бильбо… Он отказывался соблюдать траур, а на следующий год дал прием в честь сто двенадцатой годовщины дня рождения Бильбо. Правда, приглашено было всего двадцать гостей, зато еды и питья было до отвала.
Некоторые просто негодовали, но Фродо ввел в обычай отмечать дни рождения Бильбо год за годом, пока к этому не привыкли. Он постоянно твердил, что Бильбо не умер. А когда его спрашивали: «Так где же он?» — Фродо лишь пожимал плечами.
