Прямо из–под ног склон уходил вниз. Ниже, в двенадцати саженях или даже больше, начинался широкий, выветренный карниз, обрывающийся отвесной скалой; то была так называемая Восточная Роханская Стена. Нагорье Эмин Муйл осталось позади; впереди, сколько хватало взгляда, простирались широкие равнины Рохирримов.[318]
– Смотрите! — Леголас указал в бледное небо. — Опять орел! Только на этот раз очень высоко. Похоже, он возвращается назад — на север. И летит очень быстро. Видите?
– Нет, мой добрый Леголас, даже мои глаза его не видят, — ответил Арагорн. — Наверное, он и впрямь летит очень высоко. Хотел бы я знать, с каким он послан поручением, если это та же самая птица, что я видел прежде! Но взгляни, на равнине тоже кое–что движется, и гораздо ближе. Кажется, к нам это имеет самое прямое отношение!
– Действительно, — подтвердил Леголас. — Это большой пеший отряд. Но что за отряд — сказать не могу. Он далеко, примерно лигах в двенадцати отсюда, но на равнине я могу ошибиться в расстоянии.
– Мне кажется, нам больше не придется искать след. Теперь мы уже не собьемся, — приободрился Гимли. — Давайте поскорее отыщем спуск, только не самый длинный!
– Орки отыскали его прежде нас, — молвил Арагорн.
И Отряд продолжил погоню — теперь уже при свете дня. Все говорило за то, что орки спешили изо всех сил. То и дело на пути попадались оброненные впопыхах или брошенные предметы: мешки из–под еды, черствые серые корки, иногда — черный плащ, изодранный в клочья, а то и тяжелый, подбитый гвоздями сапог, стертый от ходьбы по камням… След повел Охотников налево, вдоль обрыва; наконец справа показалась глубокая расселина, пробитая в скале шумно бегущим потоком. Вдоль берега шла грубая тропа, напоминавшая крутую лестницу с неровными ступенями.
Сделав шаг с последней ступеньки, преследователи внезапно — да так внезапно, что вздрогнули, — очутились по колено в траве Рохана. У подножия Эмин Муйла колыхалось зеленое море. Ручей пропадал в густых лопухах и зарослях осоки; слышно было, как он приглушенно журчит в зеленых протоках, начиная свой долгий путь пологими склонами Рохана к заболоченной долине Энтвейи.
Охотникам показалось, что зима осталась за спиной, среди скал и камней. Воздух здесь был мягче и теплее, ветер доносил слабые ароматы трав — как будто на равнине уже просыпалась весна и живой сок снова струился по стеблям и листьям… Леголас вздохнул всей грудью. У него был вид путника, приникшего к краю ковша после многих дней пути по бесплодной пустыне.
– Ах! Запах зеленых лугов! — восхитился он. — Вдохнешь — и забудешь, что не спал ночь. Вперед!
– Мы налегке, и бежать сможем быстро, — сказал Арагорн. — Быстрее, чем подкованные железом орки. Может, нам и удастся сократить разрыв.
И они помчались дальше, друг за другом, как гончие по свежему следу, и в глазах их горел огонь. Орки оставили за собой широкую вытоптанную полосу, ведущую почти точно на запад: и везде, где ступила их нога, благоуханные травы Рохана поникли и почернели.
Вдруг Арагорн крикнул:
– Стойте! Не ходите пока за мной! — и свернул направо, в сторону от главной тропы: туда вел слабый одиночный след маленьких босых ног. Вскоре, правда, след пересекли отпечатки орочьих сапог, а маленькие следы резко свернули и затерялись на вытоптанной земле. Здесь Арагорн нагнулся, что–то поднял и бегом вернулся к товарищам.
– Я был прав, — сообщил он. — Это следы хоббита! Скорее всего, оставил их Пиппин: ростом он ниже, чем Мерри. Глядите!
И он протянул друзьям блестящий на солнце березовый листок; казалось, он только–только распустился. Странно и дивно было видеть его в степи, где не росло ни единого дерева.
– Брошка с эльфийского плаща! — воскликнули Леголас и Гимли одновременно.
– Лориэнские листья без причины не облетают, — сказал Арагорн. — Застежку оставили умышленно — подать знак тем, кто будет идти следом. Думаю, Пиппин затем и отбежал в сторону.
– Выходит, он жив и голова у него на месте, да и ноги тоже! — возликовал Гимли. — Вести добрые. Не зря мы затеяли погоню!
– Надо надеяться, ему не пришлось слишком дорого заплатить за свою дерзость, — покачал головой Леголас. — Бежим! У меня горит сердце, когда я думаю, что наших веселых малышей гонят неизвестно куда, как ягнят на убой…
Солнце прошло зенит и стало медленно клониться к западу. С дальнего юга, с моря, приплыли легкие облака; степной ветер подхватил их и повлек дальше. Солнце коснулось горизонта. За бегущими протянулись на восток длинные тени. Но преследователи не останавливались. Прошло уже больше суток после гибели Боромира, а орки по–прежнему были далеко впереди. Плоская равнина казалась пустынной.
Когда стало темнеть, Арагорн остановился. Только дважды отдыхали они за этот день, и то понемногу; теперь гребень хребта, где они встречали рассвет, отстоял от них на целых двенадцать лиг.
– Нам предстоит трудный выбор, — сказал Арагорн. — Переждем ночь или будем бежать, пока достанет сил и воли?
– Если враги не остановятся на ночлег, они уйдут слишком далеко, — сказал эльф.
– Разве оркам не нужен отдых? — удивился гном.
