– Да, пожалуй, не голодали, — не моргнув глазом согласился Мерри. — Но, увы, энты ничего не едят, они только пьют, а питьем не наешься. Спору нет, напитки у Древоборода сытные, но порой хочется все–таки чего–нибудь поосновательнее. Да и эльфийские хлебцы приятно бывает чем–нибудь заменить!
– Так вы пили Воду Энтов?! — воскликнул Леголас. — Значит, Гимли прав и глаза его не обманывают! У нас есть немало песен про чудесные фангорнские напитки!
– Про этот лес рассказывают много удивительного, — подтвердил Арагорн. — Но я никогда не был в его глубинах. Расскажите нам про Фангорн и про энтов!
– Про энтов? — задумчиво протянул Пиппин. — Энты… Ну, во–первых, энты бывают разные. А главное, у них очень странные глаза. Такие глаза!..
Он промычал еще что–то неопределенное и смолк.
– Словом, — начал он опять, поразмыслив, — словом, вы уже и сами их видели. Правда, издалека. По крайней мере, они вас точно видели и сообщили Древобороду. Вы их и еще повидаете, никуда не денетесь. Вот тогда и решайте, что о них думать!
– Постойте! — вмешался Гимли. — Мы начали с середины. А мне бы хотелось услышать все по порядку. Давайте начнем с того странного дня, когда распалось наше Содружество!
– Услышишь, услышишь, только бы времени хватило, — заверил Мерри. — Но сначала — если вы сыты — набейте–ка свои трубочки, а я поднесу огоньку. Тогда мы сможем на минутку вообразить, будто мы снова в Бри — или, на худой конец, в Ривенделле!
Он достал из кармана кожаный мешочек, набитый табаком.
– Зелья у нас гóры, — сказал он. — Запасайтесь! Берите, сколько сможете унести! Сегодня утром мы с Пиппином вели спасательные работы и повытаскивали уйму всяких штук. Сколько их тут плавает — страшное дело! Вот Пиппин, среди прочего, и выловил эти два бочонка. Наверное, их вынесло из какого–нибудь склада или подземного хранилища. Ну, мы не постеснялись, открыли, а там — первоклассное курительное зелье, и ничуть не попорченное!
Гимли взял щепотку зелья, растер ее на ладони и понюхал.
– И на ощупь ничего, и пахнет приятно, — оценил он.
– Приятно?! Да это же превосходный сбор! — возмутился Мерри. — Дорогой мой Гимли, листья–то долгодольские! Ведь на этих бочонках стоял фамильный знак самих Дудельщиков! Как сюда занесло долгодольское зелье — не представляю. Наверное, Саруман держал его для себя. Не знал я, что наше зелье возят в такую даль! Ну как, попробуем?
– Я бы с радостью, будь у меня трубка, — загрустил Гимли. — Я обронил ее еще в Мории, если не раньше. У вас, часом, трофейной трубочки нигде не завалялось?
– Нет, боюсь, что нет, — расстроился Мерри. — Чего–чего, а трубок нам не попалось даже здесь, в караульне. Саруман, как видно, баловался зельем в одиночку. Но не пойдем же мы стучаться в двери Орфанка и клянчить трубочку! Не грусти — мы с тобой раскурим одну на двоих, по–братски.
– Постой, постой, — остановил его Пиппин. Сунув руку за пазуху, он вытащил оттуда мешочек из мягкой кожи, висевший на шнурке. — У меня есть несколько драгоценностей, которые я держу поближе к сердцу. Для меня они дороже самого Кольца. Вот одно: моя старая деревянная трубка. А вот и другое: трубка новая. Полсвета со мной обошли, а я все думал: и зачем только я их с собой таскаю? Мне и не мечталось найти в дальних краях курительное зелье! А мои запасы давно кончились. Но оказалось, что я был прав! — И он протянул гному маленькую толстую трубку с коротеньким чубуком. — Ну, как мой долг?
– Долг?! — завопил Гимли. — О благороднейший из хоббитов! Теперь я сам у тебя в неоплатном долгу!
– Вы как хотите, а я пойду подышу воздухом, — сказал терпеливо слушавший Леголас. — Посмотрю, как там ветер и небо.
– Мы с тобой, — поднялся Арагорн.
Они вышли из караульни и расположились на груде камней перед воротами. Отсюда открывался вид на раскинувшуюся внизу долину: туман постепенно рассеивался и легкий ветерок гнал его прочь.
– Теперь мы можем спокойно отдохнуть. Торопиться некуда, — сказал Арагорн. — Сядем среди развалин и обсудим все в подробностях, как говаривал Гэндальф, который сейчас — увы! — не может к нам присоединиться. А я уже и не помню, когда в последний раз так уставал!
Он завернулся в серый плащ, прикрыл кольчугу, вытянул длинные ноги, откинулся на спину и выпустил в небо тонкую струйку дыма.
– Глядите! — закричал Пиппин. — Бродяга Следопыт вернулся!
– Он никуда и не отлучался, — сказал Арагорн. — Я — Бродяга и Дунадан, и Северу принадлежу в той же мере, что и Гондору.
Они замолчали, дымя трубками. Над западным хребтом плыли высокие белые облака, и солнце, проглядывая сквозь них, бросало в долину косые лучи. Леголас лежал неподвижно и, не моргая, смотрел на солнце, что–то вполголоса напевая. Через некоторое время он поднялся и сел.
– Довольно! — сказал он. — Время уходит, туман давно рассеялся, — вернее, рассеялся бы, не подбавляй вы дыма! Странный народ, право слово! Но как насчет рассказа?
– Мой рассказ начинается в темноте, — не заставил себя уговаривать Пиппин. — Просыпаюсь и вижу: лежу я, скрученный веревками, а кругом орки… Постойте–ка, что у нас нынче за день?
