Сэм боролся с подозрениями. «Может, он хороший человек, а может, и нет, — думал он. — Бывает и так: уста медовые, а сердце черное. — Он зевнул. — Эх! Поспать бы с недельку! А может, и правда на боковую? Все равно этих великанов тут без счета. Если что, я один их не одолею… Но нет, шалишь, Сэм Гэмги! Нельзя спать, значит, нельзя, и дело с концом».
Он поднапрягся и прогнал дремоту. Под сводом арки смерклось, и серая завеса воды, постепенно тускнея, слилась наконец с темнотой, но шум водопада, немолчный и неизменный, был все тот же — день ли, вечер, ночь ли, он не слабел и не усиливался. Сэм изо всех сил протер глаза, чтобы не поддаться колыбельной песне воды.
Зажглось еще несколько факелов. Прикатили бочонок вина. Открыли ящики с едой. Кто носил воду от водопада, кто мыл руки. Перед Фарамиром поставили большой медный таз, подали белое полотенце, и он умылся.
– Разбудите гостей, — велел он, — и подайте им воды. Время приступать к трапезе!
Фродо сел, зевнул и потянулся; Сэм, не привыкший, чтобы ему прислуживали, недоуменно вытаращился на высокого воина, который согнулся перед ним в учтивом поклоне; в руках у воина был таз с водой.
– Поставьте его, пожалуйста, на землю, сударь, — обрел наконец дар речи хоббит. — Так и вам, и мне будет сподручнее.
К удивлению и немалому удовольствию людей, стоявших вокруг, он окунул голову в холодную воду и стал поливать шею и уши.
– Видимо, таков обычай вашей страны — мыть голову перед ужином? — спросил воин, прислуживавший хоббитам.
– Нет, мы это делаем, как правило, перед завтраком, — откликнулся Сэм. — Но если спишь на ходу, то холодный душ для головы — все равно что дождь для привядшей грядки салата. Уф! Теперь–то мне хватит сил не заснуть прямо за столом!
Хоббитов отвели к столу Фарамира и усадили на покрытые шкурами бочонки, достаточно высокие, чтобы Сэм и Фродо могли дотянуться до стола.
Прежде чем сесть за трапезу, Фарамир и все его воины встали, обернулись лицами к западу и на минуту смолкли. Фарамир дал Фродо и Сэму знак, что они должны поступить так же.
– Таков наш обычай, — сказал он, когда все сели. — Мы обращаем взор в сторону исчезнувшего Нуменора[446], в сторону отчизны эльфов, которая пребывает, и к той стране, которая пребудет вечно. Вы тоже так поступаете?
– Нет, — ответил Фродо, вдруг почувствовав себя неотесанным невежей и деревенщиной. — Но когда мы в гостях, то сперва кланяемся хозяину, а потом, когда встаем из–за стола, благодарим его.
– Мы тоже, — сказал Фарамир.
После долгих странствий и ночлегов под звездами, после несчетных дней в безлюдной глуши вечерняя трапеза гондорцев показалась хоббитам самым настоящим пиром. Подумать только: холодное, ароматное, бледно–золотистое вино, хлеб с маслом, солонина, сушеные фрукты, превосходный сыр, — и, что самое главное, брать все это можно было чисто вымытыми руками, чистыми ножами, с чистых тарелок! Фродо и Сэм не отказывались ни от чего, успешно справившись и со второй, и даже с третьей порцией. Усталое тело согрелось вином. Хоббиты отошли душой и развеселились. Так хорошо и спокойно им не было с самого Лориэна! Когда же трапеза закончилась, Фарамир отвел их к наполовину занавешенной нише в глубине пещеры, куда поставили кресло и два табурета. В нише горела маленькая глиняная лампа.
– Скоро вы, должно быть, захотите спать, — сказал Фарамир. — В особенности достойный Сэмуайз, который не пожелал сомкнуть глаз перед трапезой, — то ли из боязни притупить сном благородный голод, то ли из страха передо мной. Но сразу после еды спать нездорово — особенно если перед этим долго постился. Поговорим же теперь! По дороге из Ривенделла вы, должно быть, видели много такого, что достойно рассказа. Полагаю, и вам интересно услышать о нас и о тех краях, где мы с вами встретились. Расскажите мне о брате моем Боромире, о старом кудеснике Гэндальфе и о прекрасных жителях Лотлориэна!
Фродо больше не хотелось спать, и он охотно согласился. Но, хотя еда и вино придали ему смелости, он все еще был настороже. Сэм сидел, расплывшись в улыбке и что–то бормоча про себя, но ограничивался ролью слушателя и только изредка кивал или издавал одобрительные возгласы.
Фродо поведал Фарамиру множество разных историй, тщательно обходя Кольцо и подлинную цель Похода, — зато он, как мог, живописал доблесть Боромира и все его подвиги. Он подробно изобразил схватку с волками, выдержку и мужество Боромира в снегах под Карадрасом, битву в Копях Мории, где погиб Гэндальф. Рассказ о сражении у моста потряс Фарамира.
– Как, наверное, досадовал Боромир, что пришлось отступить перед орками! — воскликнул он. — Его не остановил бы и огненный призрак, которого вы называете Балрогом! Я уверен: даже уйди он с поля боя последним, он был бы страшно разгневан исходом битвы!
– Он и ушел последним, — подтвердил Фродо. — Арагорн обязан был вести нас вперед. Он не мог остаться у моста. После гибели Гэндальфа дорогу знал только он один. Если бы не надо было охранять нас, невеличков, ни Боромир, ни Арагорн ни за что не отступили бы.
