– Возможно, — молвил Фарамир. — Наверное, ты почувствовал на своем лице дыхание Нуменора. Спокойной ночи!
Открыв глаза, Фродо увидел, что над ним склонился Фарамир. На миг его охватил прежний страх, он сел и резко отшатнулся.
– Страшиться нечего,– сказал Фарамир.
– Уже утро? — пробормотал Фродо, зевая.
– Еще нет, хотя ночь близится к концу и луна вот–вот сядет. Не хочешь ли взглянуть? Кроме того, я спешно нуждаюсь в твоем совете. Прости, что приходится будить тебя, но не мог бы ты встать и пойти со мною?
– Иду, — отозвался Фродо, вылезая из–под теплого одеяла и шкур и дрожа от холода, — в каменном зале огня не жгли.
Все спало; водопад, казалось, шумел громче обычного. Фродо накинул плащ и последовал за Фарамиром.
Чуткий Сэм тут же проснулся, обнаружил, что хозяина нет, и вскочил на ноги. Заметив на фоне арки, залитой бледным сиянием, два темных силуэта — один маленький, другой высокий, — верный слуга бросился вдогонку. Он миновал воинов, спящих на разложенных вдоль стен подстилках, выскочил к арке и увидел, что водяная завеса превратилась в слепящий шелк, вышитый серебром и жемчугом, унизанный тающими сосульками лунного света… Но любоваться Сэму было некогда; он отвернулся и побежал вслед за хозяином, который только что исчез в черной щели бокового прохода.
За темным туннелем начались мокрые каменные ступени; поднявшись по ним, Сэм оказался на маленьком ровном уступе. Сквозь длинную, узкую щель вверху падал свет — там бледно мерцало небо. Ступени раздваивались: одна лестница вела, по–видимому, на скалу, к берегу потока, другая, напоминающая винтовую, поворачивала влево. Туда и свернул Фарамир. Ступени круто шли вверх.
Наконец каменная тьма кончилась. Фарамир, Сэм и Фродо оказались на широкой, плоской площадке, не огороженной ни перилами, ни парапетом. Справа с оглушительным грохотом низвергался с террасы на террасу горный поток, бурлящей струей вливаясь в гладко вытесанный желоб. Крутясь и пенясь, темная вода, стиснутая узкими рукотворными берегами, неслась мимо площадки к устью желоба — и обрушивалась в пропасть. Там, на самом краю скалы, стоял, глядя вниз, часовой. Фродо с трудом оторвал глаза от скользких волн, скачущих и крутящихся у самых ног, и взглянул налево. Мир вокруг был холоден и спокоен, как бывает в предрассветные часы. На западе клонилась к горизонту луна, белая и безукоризненно круглая. Внизу, над огромной долиной, мерцали, как серебряный залив неведомого моря, бескрайние бледные туманы. Где–то там, внизу, катил холодные воды великий Андуин. За Рекой высилась горная стена, а над ней, острые и холодные, словно зубы призраков, отчужденно белели вершины Эред Нимраиса, Белых Гор Гондора, покрытые вечными снегами. Озноб пробежал у Фродо по спине, когда он, стоя на каменной скале, подумал о бескрайности ночных пространств и вспомнил о старых товарищах. Где–то они сейчас? Где преклонили голову? Или, может, не спят они, а бредут неведомым путем — если только не лежат мертвые, похороненные в туманах? Зачем его привели сюда, зачем пробудили от милосердного забытья?
Сэм искал ответа на тот же самый вопрос — для чего их сюда притащили? — и не сдержался, чтобы не проворчать на ухо Фродо, уверенный, что никто не услышит:
– Редкостный вид, хозяин, что верно, то верно. Но холодина — ужас! У меня все нутро смерзлось. Что происходит?
Фарамир услышал и ответил:
– Над Гондором садится луна. Покидая Средьземелье, прекрасная Итиль бросает последний взгляд на белые кудри седого Миндоллуина. Ради этого зрелища стоит и померзнуть! Но я привел вас сюда с другой целью. А тебя, Сэм Гэмги, я, правду говоря, не звал, так что ты наказан по заслугам — бдительность хороша в меру. Но ничего — глоток вина поправит дело, когда вернемся. Посмотрите–ка вниз!
Он шагнул к безмолвному часовому и встал на краю скалы. Фродо последовал за ним. Сэм попятился: он и без того чувствовал себя неуютно на скользких от брызг камнях, да еще на такой высоте.
Фарамир и Фродо заглянули в пропасть. Далеко внизу белые от пены струи водопада обрушивались в кипящую чашу, откуда вода, крутясь темными водоворотами, растекалась по глубокому овальному озеру и далее, бурля и плеща, устремлялась через узкий сток в пологую долину, где постепенно успокаивалась. Луна еще бросала косые лучи к подножию водопада и поблескивала на беспокойной глади озера. Вдруг Фродо заметил на ближнем берегу что–то маленькое, темное. Но не успел он понять, что это такое, как оно нырнуло в черную воду, рассекло ее с уверенностью стрелы или с силой брошенного острого камня и скрылось в бешено бурлящем водопаде[455].
Фарамир спросил часового:
– Что ты теперь скажешь, Анборн? Кто это — белка или, может быть, зимородок? Можно ли на озерах Пущи повстречать черного зимородка, и притом ночью?
