Так, медленно и с трудом, поднялись они наконец над облаками гнили. Клубящиеся пары́ отравленного ручья остались далеко внизу. Путники вздохнули свободней, да и в голове прояснилось; зато теперь руки и ноги свела неодолимая усталость, словно всю ночь хоббиты шли, согнувшись под тяжкой ношей, или долго гребли против течения. Двигаться дальше не было сил — пришлось остановиться и передохнуть.
Фродо опустился на камни первым. К тому времени тропа вывела их на вершину голой скалы. Долина слегка вдавалась в горы, а тропа переходила в узкий карниз над пропастью, который огибал долину и, лепясь к отвесному склону, терялся в черноте наверху.
– Я должен немного отдохнуть, — еле слышно прошептал Фродо. — Не могу передать, Сэм, дружище, какое
– Тс–с! Тс–с! — зашипел Голлум, быстро подползая к хоббитам. — Тс–с!
Он прижал к губам палец и яростно замотал головой, вцепившись Фродо в рукав. Голлум показывал на тропу, знаками умоляя хоббитов спешить изо всех сил, но Фродо не мог даже пошевелиться.
– Еще немного, — повторял он. — Подожди! Сейчас!
Усталость навалилась на него, как камень, но это была не просто усталость; тело и дух его изнемогали, словно под властью неведомых чар.
– Я должен отдохнуть, — повторил он еще раз.
Ответ Фродо привел Голлума в исступление. От страха он перестал изъясняться знаками и, заслоняя рот рукой, словно боясь, что в воздухе полно невидимых ушей, просипел:
– Не здесь, нет, нет! Здесь нельзя отдыхать, дуралеи! Нас отсюда видят. Сейчас они выйдут на мост и заметят нас. Идем отсюда! Скорее! Наверх!
– Идемте, господин Фродо, — упрашивал Сэм. — Он опять верно говорит. Здесь нельзя оставаться!
– Ладно, — отозвался Фродо глухо, словно в полусне. — Постараюсь.
Он с трудом поднялся на ноги.
Поздно! Скала, на которой они стояли, затряслась мелкой дрожью. Мощный рокот, во много раз громче, нежели слышанный ими прежде, прокатился в подземных глубинах и эхом отдался в горах. С ослепительной внезапностью сверкнула алая вспышка, на миг окрасив низкие тучи в темно–красный цвет. В этой долине теней, залитой холодным, мертвенным светом, вспышка показалась чудовищным, непереносимым насилием над извечным порядком вещей. Каменные горные пики и зазубренные хребты черными ножами врезались в окровавленное небо над плато Горгорот. Грянул гром.
Крепость Минас Моргул не осталась в долгу. С башни и окрестных холмов ударили в мрачное небо мертвенно–зеленые молнии и раздвоенные копья синего пламени. Земля издала стон — и тут, словно отвечая грому, из крепости донесся крик. Смешиваясь с хриплым, резким звуком, похожим на клекот потревоженных стервятников, и пронзительным ржанием коней, ополоумевших от ярости и страха, крик разрывал перепонки и замораживал кровь, становясь все надрывней и надрывней, пока не достиг высочайшей, запредельной ноты. Хоббитов скрутило, как судорогой. Они упали и заткнули уши, а крик все длился и длился. Наконец он перешел в протяжный, жуткий вой — и вдруг оборвался. Фродо медленно приподнял голову. За узкой долиной почти вровень с глазами белели стены зловещей крепости, но теперь ее ворота — чудовищная пасть с фосфоресцирующими зубами — были широко распахнуты. Из ворот хлынула армия.
Воины все до одного были облачены в черные, как сама ночь, доспехи. На фоне тускло мерцающих стен и светящейся дороги Фродо прекрасно различал маленькие черные фигурки, которые ряд за рядом быстро и беззвучно текли из ворот, — казалось, конца им не будет никогда. Впереди безмолвных полков выступала кавалерия, но чудилось, что это всего–навсего выстроенные рядами тени. Возглавлял конницу всадник, одетый в черное; он был заметно выше остальных. На голове его, скрытой капюшоном, мерцал гибельным огнем шлем, похожий на корону. Вот всадник приблизился к мосту… Фродо смотрел как зачарованный, не в силах ни моргнуть, ни отвести взгляда. Это же Предводитель Девяти Всадников! Неужели он вернулся на землю, дабы повести в бой свое призрачное войско? Воистину, это был он — страшный, иссохший, мертвый король, чья ледяная рука вонзила когда–то в плечо Хранителя гибельный кинжал. Старый шрам запульсировал болью, сердце сжал непереносимый холод.
