Властелин колец полностью

Пиппин смотрел на лицо Гэндальфа, которое было теперь так близко, с удивлением: смех волшебника звучал весело и беспечно. Сперва хоббит увидел на лице волшебника только следы обычных забот и скорбей, но, присмотревшись внимательнее, разглядел за морщинами великую потаенную радость, бьющий ключом источник веселья, — выпусти его наружу, и он заставит рассмеяться целое королевство.

– Ты и вправду сделал все, что мог, — сказал Гэндальф. — Надеюсь, тебе не скоро придется вновь оказаться в такой переделке, одному меж двух страшных стариков! Но учти, что Повелитель Гондора узнал от тебя больше, чем ты догадываешься. Ты не умел утаить, что после Мории Отряд возглавил не Боромир, что среди членов нашего Содружества был некто весьма высокого рода, что этот некто скоро явится в Минас Тирит и вдобавок владеет знаменитым мечом! Гондорцы придают старинным легендам очень большое значение, и, с тех пор как Боромир ушел в поход, Дэнетор не раз задумывался над словами пророчества, особенно над словами о Погибели Исилдура. Дэнетор не похож на других людей нашего времени, знай это, Пиппин. Каков бы ни был его род, в жилах Дэнетора течет почти беспримесная кровь обитателей Закатного Края. Она же досталась Фарамиру; но у Боромира, любимца, ее было гораздо меньше. Дэнетор далеко видит. Направляя свою волю, он может прочесть многое в мыслях другого человека, даже если тот находится вдали от него. Обмануть его непросто; пытаться обвести его вокруг пальца — опасно. Заруби это себе на носу! Ведь ты присягнул ему. Не знаю, что вложило эту мысль тебе в голову — или в сердце? — но ты поступил хорошо. Я не стал тебе мешать: холодный рассудок щедрому сердцу не указ. Ты поднял настроение Повелителя, даже слегка растрогал его, а кроме того, теперь ты сможешь гулять по Минас Тириту где вздумается, когда будешь не на службе. Но у всякой монеты есть и обратная сторона. Отныне ты подчиняешься Дэнетору, и он об этом не забудет. Так что будь начеку! — Гэндальф умолк и вздохнул. — Впрочем, не стоит гадать, что принесет нам завтрашний день. Беда в том, что каждое «завтра» каждый раз будет хуже, чем «сегодня», и так продлится долго. Тут я ничего не могу поделать. Доска раскрыта, фигуры расставлены, игра уже идет… Как бы я хотел поскорее найти одну из этих фигур, а именно — Фарамира, который стал теперь наследником Дэнетора! Не думаю, что он в столице, но у меня еще не было времени разузнать как следует… Одним словом, мне пора, Пиппин. Я должен быть на совете военачальников и узнать как можно больше. Ход за Врагом, а он собирается играть по–крупному. И учти, Перегрин, сын Паладина, рыцарь Гондора, что ни пешкам, никому другому отсидеться в стороне не удастся. Остри свой клинок!

Гэндальф шагнул к двери, но с порога еще раз оглянулся.

– Я спешу, Пиппин, — сказал он. — Выйдешь из дому — окажи мне одну любезность. Только лучше сделай это сразу, до того, как отдыхать, — если ты еще не валишься с ног от усталости. Отыщи Скадуфакса и проверь, хорошо ли его устроили. Гондорцы как–никак люди добрые и умные, и животных они любят. Но все же в искусстве обращения с лошадьми они не так умудрены, как иные…

Дверь за Гэндальфом закрылась. Вскоре из Цитадели донесся чистый и мелодичный звон колокола. В воздухе серебром рассыпались три удара: пробил третий час от восхода солнца.

С минуту покрутившись в комнате, Пиппин направился к дверям, спустился по лестнице и, оказавшись на улице, огляделся. Солнце светило тепло и ярко, башни и высокие дома отбрасывали четко очерченные длинные тени. В снежной мантии, в белом шлеме сверкал на синем небе Миндоллуин. По улицам крепости спешили туда и сюда вооруженные люди, — видимо, удар колокола был сигналом к смене караула, перехода от утренних обязанностей к дневным.

– В Заселье сейчас, наверное, девять, — вслух сказал Пиппин. — Самое время славно позавтракать и открыть окно весеннему солнышку. Эх, все бы, кажется, отдал сейчас за добрый завтрак! Интересно, принято здесь завтракать или нет? Или, может, я уже опоздал? В таком случае — когда здесь обедают? И главное — где?

Тут он увидел, что со стороны Цитадели приближается человек, одетый в черно–белое. Пиппин чувствовал себя одиноко и хотел уже заговорить с ним, но оказалось, что незнакомец сам идет к нему.

– Так вы и есть Перегрин из страны невеличков? — спросил он. — Мне сказали, что вы присягнули Повелителю. Добро пожаловать! — Он протянул руку, и Пиппин ее пожал. — Я Берегонд, сын Барэнора. С утра я свободен, поэтому меня послали к вам — наставить в самом необходимом. Вам долженствует выучить пароли и многое узнать, чего, без сомнения, вы и сами желаете. Со своей стороны, и я желал бы кое–что спросить у вас, ибо никогда прежде мы не видели здесь невеличка. Слышать мы о них слышали, но в наших легендах о невеличках говорится мало. А вы еще к тому же и друг Митрандира. Хорошо вы его знаете?