– Как сказать, — призадумался Пиппин. — Я его знаю всю свою коротенькую жизнь и только что проделал с ним вместе очень долгий путь — но это, я скажу, такая книга, которую читаешь сто лет, а потом выходит, что еще и второй страницы не одолел. Так что похвалиться нечем… Но думаю, его мало кто знает по–настоящему. Из всего Отряда, наверное, только Арагорн…
– Арагорн? А кто это?
– О!.. — запнулся Пиппин. — Это… гм… один человек. Он путешествовал вместе с нами. Кажется, он теперь в Рохане.
– Я слышал, что вы тоже побывали в Рохане. К слову, будь у нас время, я задал бы вам много вопросов об этой стране, ибо если у нас и осталась еще надежда, то на роханцев. Но я забыл свои обязанности! Мне велено отвечать на ваши вопросы, а не пытать ответа у вас. Что бы вам хотелось узнать, достойный Перегрин?
– Ну… — помедлил Пиппин, — если мне дозволят, у меня тут созрел один вопрос, весьма насущный, то есть я хотел спросить, как тут у вас насчет завтрака и все такое прочее. Короче говоря, я не прочь узнать, когда у вас едят, и где трапезная, и есть ли она вообще — ну, ты меня понимаешь. И как здесь насчет трактиров? Когда я въезжал в город, я осматривался, но ничего похожего не приметил, хотя тешу себя надеждой, что в каком–нибудь гостеприимном доме мне бы, наверное, не отказали в кружечке доброго пива.
Берегонд выслушал его без тени улыбки.
– Сразу видно, что вы много путешествовали, — заметил он уважительно. — Говорят, бывалый воин в походе всегда первым делом смотрит, где достать еду и питье. Сам я, правда, не искушен в походах… Так, значит, достойный гость с утра не держал во рту ни крошки?
– Ну… насчет крошки врать не буду, — вздохнул Пиппин. — Глоток вина и кусочек печенья мне перепали — от щедрот вашего Повелителя. Но в отместку он замучил меня вопросами, а от этого голод только разыгрывается…
Берегонд от души рассмеялся.
– Прямо как в нашей поговорке: мал ростом — изряден за трапезой! Примите же к сведению, о Перегрин, что ваш завтрак был таким же, как и у большинства воинов Башни, — только не в пример почетнее. Мы в крепости и на военном положении. Встаем до света, перекусываем чем придется — и по местам… Но не отчаивайтесь! — поспешил он добавить, посмеиваясь, — уж очень вытянулось у Пиппина лицо. — Те, у кого особо трудная служба, могут утром вкусить пищи еще раз, попозже. А там и второй завтрак — в полдень или позднее, смотря кто чем занят. На общий обед мы собираемся после захода солнца, и тут уж отводим душу. Идемте со мной! Посмотрим крепость, поищем, чем утолить голод, — а потом взойдем на стену, разделим трапезу и полюбуемся красотой ясного утра.
– Минуточку! — краснея, остановил его Пиппин. — Из–за своей жадности — или, говоря твоими учтивыми словами, от голода — я совсем забыл про одно важное дело. Гэндальф, или Митрандир, как вы его здесь называете, наказал мне посмотреть, как устроили Скадуфакса. А Скадуфакс — это роханский конь, причем такой конь, равного которому и не сыщешь, зеница ока короля Теодена. Но король, как мне рассказывали, подарил его Митрандиру — тому он нужнее. И надо сказать, Митрандир далеко не всех людей любит, как этого коня! Так что, коли вам дорога дружба Митрандира, Скадуфакса надо холить и лелеять изо всех сил, потому что он гораздо главнее известного вам хоббита…
– Хоббита? — переспросил Берегонд.
– Мы зовем себя хоббитами, — объяснил Пиппин.
– Рад был узнать, — сказал Берегонд. — Теперь я воочию убедился, что странный выговор отнюдь не помеха благородной речи и что хоббиты воистину учтивы… Но идемте посмотрим на этого доброго коня! Я люблю животных. В нашем каменном городе их почти нет, но мой род происходит не отсюда — мы пришли в Минас Тирит из горных долин, а туда — из Итилиэна. Утешьтесь, однако, достойный хоббит, в конюшнях мы долго не задержимся — только исполним то, чего требует от нас вежливость, и тут же отправимся в трапезную.
Пиппин нашел Скадуфакса в добром здравии: стойло удобное, уход вполне сносный. На шестом ярусе за стенами Цитадели устроены были прекрасные конюшни; там содержалось несколько быстроногих скакунов, а поблизости жили гонцы Наместника, готовые пуститься в дорогу по первому приказу Дэнетора или его военачальников. Но в это утро все гонцы уже были разосланы с разными поручениями, и, кроме Скадуфакса, коней в стойлах не было.
Скадуфакс, увидев Пиппина, заржал и повернул к нему голову.
– Добрый день! — поздоровался Пиппин. — Гэндальф придет, как только сможет. Сейчас он занят, но шлет через меня привет и просит узнать, не терпишь ли ты в чем недостатка. Как тебе отдыхается после трудов?
Скадуфакс мотнул головой и ударил копытом об пол. Берегонду он милостиво позволил слегка дотронуться до своей щеки и погладить крутые бока.
– Можно подумать, он не был в походе и снова рвется в дорогу, — подивился Берегонд. — Что за сильный и гордый конь! А где седло и уздечка? Сбруя у него, должно быть, богатая и красивая.
