Мерри захотелось потолковать с кем–нибудь, и он вспомнил Пиппина. Спокойнее от этого не стало — скорее неуютнее. Бедный Пиппин, запертый в огромном каменном городе! Как ему, должно быть, страшно и одиноко! Вот если бы Мерри был настоящим, большим всадником вроде Эомера, — он протрубил бы в рог или что–нибудь в этом роде и галопом помчался бы на выручку… Но что это? Хоббит сел, навострив уши. Барабаны загремели снова — теперь уже совсем рядом… Вдруг прямо над головой раздались приглушенные голоса и меж стволов мелькнули тусклые пятна полузатененных фонарей. Люди, спавшие рядом, зашевелились.
Из темноты возник высокий человек; споткнувшись о хоббита, он пробурчал что–то нелестное в адрес «проклятых корней, о которые когда–нибудь сломаешь ногу». Мерри узнал голос Эльфхельма.
– Я не корень и не мешок, сударь, — осмелился подать голос Мерри. — Я — всего–навсего хоббит, которому вы, между прочим, поставили синяк. Может, в возмещение ущерба вы мне скажете, что происходит?
– Что может происходить среди этой проклятой тьмы? — в сердцах бросил Эльфхельм. — Впрочем, я получил приказ собрать свой
– Неужели враги так близко? — забеспокоился Мерри. — Это они бьют в барабаны? Я думал, мне померещилось. Никто вроде на этот стук и внимания не обращает!
– Ну что вы, достойнейший, — успокоил его Эльфхельм. — Враг на дороге, а не в горах. В барабаны бьют Воосы[554], дикие люди, живущие в здешних лесах. Так они переговариваются между собой на расстоянии. Кто мог подумать, что они до сих пор не перевелись в Друадане? Их племя — все, что осталось от одного древнего народа; их мало, и на глаза они показываться не любят. Они опасливы и чутки, как дикие звери. Ни с Гондором, ни с нами войны они не ведут, но Тьма и нашествие орков их обеспокоили — как бы не вернулись Черные Годы, чего, кстати, очень и очень можно ожидать! Спасибо, конечно, и на том, что они не охотятся на нас, — говорят, стрелы у них смазаны ядом, а в лесу они — как мы у себя дома… Но вот они пришли к нам в лагерь и предложили Теодену помощь. Одного из вождей провели к Королю. Видите фонари?.. Ну вот и все. Я сказал вам, что знал, достойнейший. А теперь — у меня есть приказ Повелителя, и мне надо его выполнить. Давайте собирайтесь, сударь Мешок! — И Эльфхельм скрылся в темноте.
Мерри не очень–то понравился весь этот разговор про дикарей и отравленные стрелы, но страхов ему и без того хватало. Ждать он больше не мог; он должен был знать, чтó готовится, и все тут. С этой мыслью «сударь Мешок» решительно встал и крадучись последовал за фонарем, пока тот не исчез среди стволов.
Вскоре хоббит оказался у поляны, где под раскидистым деревом стоял небольшой шатер Короля. У входа, на крепкой ветке, покачивался большой фонарь, прикрытый куском ткани. На землю падал бледный круг света. В этом круге Мерри увидел Теодена с Эомером. Перед ними прямо на земле сидел странный коренастый человек, напоминавший обросший лишайником камень; на его мясистом подбородке торчала редкая щетина, похожая на мох. Ноги у незнакомца были короткими, руки — толстыми, сам он — тучным и приземистым. Одеждой ему служила короткая юбка из травы. Мерри померещилось, что где–то он с ним уже встречался, — и вдруг он вспомнил:
Пока Мерри подкрадывался поближе, все трое молчали; наконец Лесной Человек заговорил, — вероятно, отвечая на какой–то вопрос. Голос у него был низкий, гортанный, но, к удивлению хоббита, дикарь изъяснялся на Общем Языке, — правда, говорил он с запинкой, вставляя неуклюжие, грубоватые слова.
– Нет, Отец Всадников, — говорил он. — Наша не воюет. Наша только охотится. Встретит
– Но нам нужна помощь именно в бою, — возражал Эомер. — Какая же нам польза от тебя и твоего племени?
– Наша может приносить вести, — готов был ответ у Лесного Человека. — Наша смотрит с вершин. Поднимается и смотрит вниз. Каменный город заперт. Снаружи огонь. А теперь и внутри тоже огонь. Вы хотите туда? Ехать надо быстро. Но дорога занята. На ней
– Откуда тебе это известно? — не поверил Эомер.
Плоское лицо старика и темные глаза остались бесстрастными, но в голосе зазвучало недовольство.
