Сэм с мучительным усилием поднялся с земли. Сначала он не понял, где находится, но в следующий миг отчаяние и горе снова нахлынули на него: он все вспомнил. Он был в глубоком темном подземелье, у нижних ворот орочьей крепости, но с внешней стороны. Медные створки по–прежнему были наглухо закрыты. Видимо, он с размаху налетел на них и упал замертво. Сколько времени прошло с тех пор, сказать было трудно; он помнил только, что перед этим был взбешен и весь горел от ярости. Сейчас его била дрожь. Хоббит подкрался к воротам и приложил к ним ухо.
Из–за ворот доносился невнятный шум орочьих голосов, но вскоре стих и он. Голова раскалывалась, перед глазами плыли огненные пятна, но Сэм взял себя в руки и собрался с мыслями. В одном сомнений не было: через эти ворота ему в орочью крепость не проникнуть. «Здесь можно не один день прокуковать, пока они откроются, — подумал Сэм, — а ждать–то как раз и нельзя!» Время было на вес золота. В чем его долг, Сэм знал теперь твердо: спасти хозяина — или погибнуть.
«Больше похоже на второе, — мрачно отметил он про себя, вкладывая Жало в ножны и поворачиваясь спиной к медным створкам ворот. — Здесь это раз плюнуть».
Он медленно, ощупью двинулся назад по туннелю, не решаясь вынуть из–за пазухи эльфийский светильник и пытаясь связать воедино все, что произошло, начиная с Перепутья. Который теперь час? — пришло ему в голову. Наверное, один день кончился, а второй еще не начался… Но счет дням был потерян безвозвратно. Здесь царила тьма, здесь день и ночь не помнили своих имен, и всякий, кто попадал сюда, тоже был обречен забвению. «Интересно, думают ли они про нас хоть немножко, — вздохнул Сэм, — и что у них там делается?» На слове «там» он помахал рукой, но не на запад, как думал, а на юг — ибо снова находился в боковом туннеле Шелоб. На западе солнце приближалось к полудню, шло четырнадцатое марта по Засельскому Календарю. Арагорн вел из Пеларгира Черный Флот, Мерри спускался с Рохирримами по Долине Каменных Телег, а в Минас Тирите начинался пожар, и в глазах Дэнетора, к ужасу Пиппина, разгоралось безумие. И все же ни труды, ни тревоги не могли помешать друзьям постоянно возвращаться мыслями к Фродо и Сэму. О них помнили. Но Фродо и Сэм находились далеко, слишком далеко, чтобы им можно было помочь. Самая сосредоточенная и могучая мысль не смогла бы в эту минуту ничего сделать для Сэмуайза, сына Хэмфаста Гэмги: он был совершенно один.
Долго ли, коротко ли, Сэм снова оказался у каменной двери, преграждавшей выход из орочьего туннеля. Не отыскав, как и в прошлый раз, ни замкá, ни засова, он снова перевалился через верх и шумно спрыгнул на землю с противоположной стороны. Затем он крадучись двинулся к выходу из пещеры Шелоб, где все еще покачивались на холодном ветру обрывки огромной паутины: после теплой зловонной тьмы, оставшейся позади, ветер показался Сэму холодным, но нет худа без добра — по крайней мере, это помогло ему немного взбодриться. Он осторожно выбрался наружу.
За порогом царила зловещая тишина. Свет был тусклым — не свет даже, а какие–то поздние сумерки. Из Мордора поднимались огромные клубы дыма и плыли на запад, едва не касаясь головы хоббита. Непроницаемый свод дыма и туч отсвечивал снизу тусклым багрянцем.
Сэм взглянул на орочью башню — и вдруг ее узкие окна вспыхнули, словно маленькие красные глазки. Может, это какой–нибудь сигнал? От гнева и отчаяния Сэм совсем было запамятовал про орков, но теперь ему снова стало страшно. И все же он видел перед собой только один путь: попытаться проникнуть в эту ужасную башню через главный вход. Колени у Сэма подгибались; он заметил, что дрожит мелкой дрожью. Отведя глаза от башни и острых скал Прорези, торчавших впереди, Сэм принудил непослушные ноги двигаться. Медленно, прислушиваясь к каждому звуку, до боли в глазах всматриваясь в густые тени, залегшие у камней, он двинулся вперед мимо того места, где Шелоб настигла Фродо, — отвратительная паучья вонь еще стояла в воздухе. Теперь дальше, в гору… А вот и Прорезь: здесь он впервые надел Кольцо, чтобы его не заметили орки Шаграта.
Сэм остановился и сел на камень, чувствуя, что дальше идти пока не может. Он понимал: еще шаг — и он в Мордоре, а оттуда, вполне возможно, пути назад уже нет. Сам не зная зачем, Сэм вытащил Кольцо и снова надел его на палец. В тот же миг на плечи ему навалилась огромная тяжесть и он снова ощутил на себе ненависть Глаза — только теперь она была еще сильнее и настойчивее. Глаз искал и домогался, пытаясь проникнуть сквозь тень, наведенную им ради своей же безопасности, тень, которая теперь мешала ему, еще больше разжигая его нетерпение и сомнение…
