Как и в прошлый раз, слух стал острее, а предметы этого мира истончились и затуманились. Скалы вокруг сделались бледными, едва различимыми, как сквозь дымку, зато издалека ясно донеслись бульканье и клекот нянчащей свою рану Шелоб. Где–то совсем рядом лязгал металл и раздавались яростные крики. Хоббит вскочил на ноги и прижался к стене. Хорошо, что под рукой есть Кольцо! Наверное, орки выслали к перевалу новый дозор… Впрочем, Сэм тут же осознал, что ошибается. Шумели в крепости: башня высилась теперь прямо над ним, по левую руку.
Сэма пробрал озноб, но он все же попытался взять себя в руки и двинуться дальше. Судя по всему, в крепости творилась какая–то чертовщина. А вдруг орки не выдержали искушения, махнули рукой на приказ и теперь пытают Фродо, терзают его, раздирают на куски?.. Сэм снова прислушался — и тревога сменилась проблеском надежды. Это же шум драки! Орки перессорились! Значит, у Горбага с Шагратом дошло до поножовщины! Шансов на успех это, конечно, не прибавляло, зато помогло Сэму решиться. Такие случаи на дороге не валяются! Любовь к Фродо пересилила все, и Сэм, снова забыв об опасности, с криком «Господин Фродо, держитесь!» взбежал по крутой тропе на перевал.
Поворот влево, крутой спуск… Мордор!
Сразу ощутив неведомую опасность, он поскорее снял Кольцо, хотя и уверял себя, что дело вовсе не в опасности, — просто–де следует видеть, куда идешь.
«Самому страшному лучше смотреть в лицо, — пробормотал он про себя. — Что толку блуждать в потемках!»
Грозный и безрадостный вид открылся глазам хоббита. Под ногами круто, утес за утесом, обрывался в темную пропасть самый высокий из гребней Эфел Дуата, а за пропастью поднимался еще один хребет, пониже, — мрачная Моргайя[594], внутренняя стена укреплений Черного Властелина.
Как клыки, чернели на огненном небе ее зазубренные вершины. Вдали, за широким, усеянным малыми огнями озером тьмы стояло зарево огромного пожара, и к небу столбами поднимался клубящийся дым, подсвеченный тускло–красным снизу и черный вверху, — там столбы сливались в одну общую завесу плотной мглы, нависавшую над всей огромной проклятой страной.
Не зная того сам, Сэм смотрел на Ородруин, Огненную Гору. Скрытые глубоко под конусом из пепла, невидимые горны Ородруина временами разгорались, и пламя с грохотом вырывалось наружу. Из трещин в склонах, бурля и клокоча, выплескивались потоки лавы и устремлялись вниз. Некоторые из потоков, пылая, ползли по направлению к Барад–дуру, оплавляя берега вырытых специально для них каналов; другие, извиваясь, прожигали себе дорогу в каменистой равнине и постепенно застывали, словно гигантские драконы, в муках извергнутые чревом земли и окаменевшие. В одно из таких мгновений и предстала Гора Судьбы глазам Сэма Гэмги. Багровый свет, разлитый над ее вершиной и не заграждаемый теперь высоким гребнем Эфел Дуата, пылал во все небо, и скалы казались залитыми кровью.
Сэм стоял в этих жутких отблесках, подавленный и устрашенный чудовищным величием крепости Кирит Унгол: только теперь он увидел ее всю целиком. Зубец, на который они с Фродо смотрели с той стороны перевала, оказался всего–навсего верхушкой одной из сторожевых башен крепости. Со стороны Мордора крепость представляла собой исполинскую трехъярусную громаду, опиравшуюся на каменный выступ. Сзади крепость защищена была утесом, к которому лепились, мал мала меньше, остроконечные бастионы. Стены, искусно отшлифованные, смотрели на северо–и юго–восток. С высоты Сэм различил внутри крепостных ограждений, в нижнем ярусе, узкий двор, откуда открывался выход на широкую дорогу, проложенную по самому краю пропасти; затем дорога поворачивала к югу и, петляя, спускалась вниз, во мглу, чтобы соединиться там с другой, идущей от Моргульского перевала. Пройдя через зубчатый хребет Моргайи, она вела дальше, на плато Горгорот, в направлении Барад–дура. Верхняя же, узкая тропа, на которой стоял сейчас Сэм, сбегала вниз по ступенькам и встречалась с главной дорогой, проходившей под хмурыми стенами крепости, у самых ворот.
