Теперь им предстояло спуститься по главной лестнице. Комната, где они встретились после разлуки, казалась им почти что родным домом. По крайней мере, там их защищали стены, а здесь спрятаться было некуда, и вдоль коридора холодком тянулся ужас. Несмотря на то, что в башне Кирит Унгол все было мертво, воздух в ней казался густым от злобы и от страха.
Наконец они добрались до выхода во внешний двор и остановились. Даже оттуда, где они стояли, чувствовалась злая воля Стражей, тяжело давившая на сердце, и уже видны были сами Стражи — черные, безмолвные силуэты по обе стороны ворот, озаренных тусклыми отсветами гаснущего Ородруина. Хоббиты снова двинулись вперед, стараясь не наступать на уродливо раскинувшиеся вокруг мертвые тела, — но каждый шаг давался все с большим трудом. На невидимую преграду они наткнулись еще не доходя до арки. Продвинуться дальше хотя бы на волосок было невозможно: каждое движение причиняло невыносимую боль и лишало последних сил.
Фродо был слишком измучен, чтобы бороться. Он опустился на землю.
– Все, Сэм! Конец, — проговорил он еле слышно. — Я сейчас потеряю сознание. Что это на меня нашло? Я совсем выдохся.
– Я знаю, что это такое, господин Фродо! Держитесь! Это все ворота. Они заколдованы, чтобы никого не пускать. Но я все равно вошел и намерен выйти наружу. Вряд ли тут стало опаснее, чем раньше. Вперед!
И Сэм снова достал скляницу Галадриэли. Будто в награду за его мужество и во славу смуглой хоббичьей руки, совершившей великие подвиги, скляница вспыхнула ярче молнии, озарив темный двор ослепительным белым светом. Но путь все еще был закрыт.
–
–
Воля Стражей лопнула, как слишком туго натянутая струна. Фродо и Сэм, споткнувшись, сделали несколько шагов — и побежали. Вперед! В ворота, мимо огромных, неподвижно восседающих на тронах чудищ с горящими глазами! Вдруг что–то оглушительно треснуло. Замкóвый камень раскололся, свод арки обрушился прямо за спинами хоббитов и рассыпался в щебень. Задребезжал колокол. Стражи издали страшный, пронзительно–высокий вопль. И он не остался без ответа. Сверху, из темноты, донесся такой же исступленный крик — и с черного неба камнем упала крылатая тень.
У Сэма хватило ума поскорее сунуть скляницу под плащ.
– Бежим, господин Фродо! — крикнул он. — Да нет! Не туда! Там отвесный обрыв! Сюда, за мной!
Они бросились бежать вниз. Шагов через пятьдесят дорога круто обогнула острый край утеса и скрыла от них Башню. На этот раз успели! Они остановились, чтобы отдышаться, и тут же схватились за сердце: Назгул, опустившийся на стену рядом с разрушенными воротами, снова издал свой страшный крик. Горы задрожали от эха.
Хоббиты, спотыкаясь, в ужасе поспешили прочь. Очередной поворот дороги снова на короткое мгновение открыл им вид на Башню. Перебегая опасный участок, Сэм и Фродо не удержались и бросили взгляд в ту сторону: над стеной реяла исполинская черная тень… Но дорога тут же нырнула в глубокое ущелье, круто пошла вниз и врезалась в Моргульский Тракт. Перекресток! Орков по–прежнему не было ни слуху ни духу. Крик остался без ответа. Но долго это продолжаться не могло: в любой момент надо было ожидать погони.
– Так не пойдет, Сэм, — сказал Фродо. — Будь мы настоящие, всамделишные орки, мы бежали бы к Башне, а не улепетывали от нее. Нас раскусит первый же встречный. Надо как–то уйти с дороги.
– Каким образом? — пожал плечами Сэм. — Крыльев–то у нас нет.
С востока гóры Эфел Дуата гладкой, почти отвесной стеной обрывались в пропасть, в черное ущелье, отделявшее их от внутреннего хребта. За перекрестком, круто сбежав вниз, главная дорога выходила на каменный мост, переброшенный через пропасть, и скрывалась в искрошившихся, изъеденных ветром скалах и расселинах Моргайи. Фродо с Сэмом, махнув на все рукой, бросились бежать через мост — но противоположный край ущелья был еще далеко, когда тишину вспороли шум и крики. Башня Кирит Унгол осталась позади, высоко на скале; по ее камням плясали тусклые отсветы зарева. Внезапно раздался новый хриплый удар колокола, тут же перешедший в немолчный дребезжащий трезвон. Заиграли трубы. С дальнего конца моста донеслись ответные крики. Здесь, в темноте ущелья, отрезанного от меркнущего Ородруина скальной грядой, Фродо и Сэм не могли видеть, что происходит впереди, но топот тяжелых, подбитых железом сапог и звон подков, отбивавших спешный ритм на каменной дороге, раздавались уже совсем близко.
– Скорее, Сэм! Прыгаем! — закричал Фродо.
Они взобрались на узкие перила. К счастью, пропасти внизу уже не было: склоны Моргайи поднялись почти до уровня дороги, хотя точно определить расстояние в темноте было невозможно.
– Была не была! — решился Сэм. — Счастливо, господин Фродо.
