– Я вас поймал на слове, господин Фродо. Кто теперь про воду заговорил? Ведь Река — это вода! А? — засмеялся Сэм. И вдруг посерьезнел: — Если бы только Госпожа могла нас сейчас видеть и слышать! Я сказал бы ей: «Владычица! Нам так мало нужно! Только немного воды и света, чистой воды и обыкновенного дневного света, и все. Они важнее всех драгоценностей мира, вы уж меня простите!» Только Лориэн далеко… — Сэм вздохнул и безнадежно махнул рукой в сторону хребта Эфел Дуат, едва видневшегося на беспросветно черном небе.
Они снова зашагали вперед. Но вскоре Фродо остановился.
– Черный Всадник, — шепнул он. — Прямо над нами. Я его кожей чувствую. Лучше переждать.
Они съежились под большим камнем, с западной стороны, и замолчали. Наконец Фродо облегченно вздохнул.
– Пронесло, — объявил он.
Хоббиты встали — и тут же замерли в удивлении. Слева, на юге, небо постепенно светлело, и на сером фоне ясно проступили черные зубцы главного хребта. За горами становилось все светлее; тьма отступала к северу. Там, высоко над землей, шла битва, и громоздящиеся одна на другую мордорские тучи терпели поражение. Ветер из мира живых трепал и лохматил им края, загоняя клубы дыма и пара обратно в глубь темной страны, которая их породила. Из–под слегка приподнявшегося мрачного полога, как бледный луч сквозь подслеповатое тюремное окно, в Мордор сочился свет утра.
– Смотрите, господин Фродо! — вымолвил ошеломленный Сэм. — Смотрите–ка! Ветер переменился. Что–то не так! Видно, не все идет, как Он задумал. Тьма, которую Он навел на мир, почему–то рассеивается. Знать бы, что там творится!
А было это утро пятнадцатого марта. Из тени, окутавшей восточные пределы Гондора, над долиной Андуина вставало солнце и ветер дул с юго–запада, а на полях Пеленнора умирал король Теоден.
Сэм и Фродо стояли и смотрели, покуда кайма света не протянулась надо всем хребтом Эфел Дуат. И вдруг на этой мерцающей полосе показалось черное пятнышко. Оно стремительно росло и наконец, на страшной скорости врезавшись в темный занавес, пробило тучи и исчезло где–то в вышине, послав напоследок вниз долгий пронзительный крик. Крик был знакомый, но в нем уже не было прежней страшной силы — только жалоба и отчаяние. Черную Башню ждали дурные вести: Повелитель Кольцепризраков нашел свою смерть.
– Что я говорил?! — воскликнул Сэм. — Там что–то не так! Шаграт сообщил, что война идет на сплошном ура, но Горбаг, по–моему, в этом сильно сомневался. Значит, прав был Горбаг! Да, не очень–то им везет! Ну как, обнадеживает?
– Да вроде бы нет, Сэм, не особенно, — вздохнул Фродо. — Что бы ни случилось, это случилось там, за хребтом. А мы идем в противоположную сторону. Как я устал! Кольцо такое тяжелое, Сэм! Знаешь, я начинаю его видеть перед собой прямо днем, наяву. Такое большое огненное колесо…
Сэм, воспрявший было, поник снова. С беспокойством поглядев на хозяина, он взял его за руку:
– Не унывайте, господин Фродо! Смотрите: я просил о свете — и вот, пожалуйста! Теперь нам будет легче. Хотя, конечно, и риску прибавится… Давайте–ка попробуем пройти еще немного, а потом спрячемся где–нибудь и поспим. Съешьте вот кусочек эльфийского хлебца! Может, он вас немножко подбодрит…
Они поделили на двоих кусочек
Идти этой тропой было опасно, но делать нечего — приходилось торопиться. К тому же Фродо знал, что у него не хватит сил карабкаться по каменным завалам или пробираться нехожеными ущельями Моргайи. Он рассудил, что преследователям едва ли придет в голову искать их на северной дороге. Скорее всего, погоня устремится на восточный тракт, ведущий на равнины, да и перевал еще раз как следует обыщут. Поэтому Фродо решил, пока возможно, двигаться к северу, а потом найти какую–нибудь тропу, ведущую на восток, и предпринять последний отчаянный рывок к цели. Хоббиты перебрались через высохшее русло и пошли по орочьей тропе. Слева над ней нависали скалы, так что сверху заметить хоббитов было невозможно; но тропа часто поворачивала, и перед каждым поворотом приходилось сжимать рукояти мечей и замедлять шаг.
