– Конечно, не хватит, — согласился Пиппин. — Но когда вы с Фродо разберетесь все–таки, мы сделаем вот что: запрем Фродо в главной башне Минас Тирита, чтобы он сел и все как полагается увековечил. Знаю я его! Завтра же забудет половину. Старик Бильбо будет страшно разочарован!
Наконец Гэндальф поднялся.
– В руках Короля кроется исцеление, друзья мои, и это истинная правда, — сказал он. — Но когда Арагорн позвал вас обратно в мир, вы были уже на волосок от смерти. Ему пришлось пустить в ход все свое умение, чтобы вызволить вас и погрузить в блаженное забытье сна. Поистине, спали вы долго и сон ваш был благословенным. И все же вам опять пора в постель.
– Причем не только Фродо и Сэму, — добавил Гимли. — Тебе, Пиппин, тоже не мешало бы вздремнуть. Я тебя люблю, злодея, — хотя бы только за то, что твоя жизнь стоила мне немалых трудов! Я этого никогда не забуду! Разве можно забыть, как я нашел тебя на холме во время последней битвы? Не окажись тогда рядом гнома Гимли, дело кончилось бы плохо. Тебе еще повезло, что я знаю, на что похожа хоббичья нога, а то, кроме нее, под грудой тел ничего и не разглядеть было! Когда я откатил в сторону эту чудовищную тушу и увидел под ней тебя — я поручиться готов был, что ты мертв! Едва бороду себе не вырвал с горя… Между прочим, ты ведь тоже первый день на ногах. Так что давай–ка обратно в кроватку и без лишних разговоров! Да и я, пожалуй, последую твоему примеру.
– А я, — поднялся Леголас, — пойду поброжу. Для эльфа прогулка по такому лесу — отдых не хуже сна! Если Повелитель Пущи отнесется к моему предложению благосклонно, в один прекрасный день сюда переберется часть моего племени, и тогда на Итилиэне почиет благодать… Не навсегда, правда, — на месяц, год, много на поколение, в крайнем случае на сто лет… Ведь здесь течет Андуин, а он катит свои волны к Морю — к Морю!
С этой песней Леголас спустился вниз по склону и скрылся среди деревьев.
Разошлись и остальные. А Фродо и Сэм, растянувшись на своих постелях, уснули — и проснулись утром с миром в душе и надеждой в сердце. Так они провели в Итилиэне много дней. Кормалленское Поле, где стояло войско, находилось неподалеку от Эннет Аннуна, и ночью, в тишине, до слуха доносился шум вод, падавших со скал и, теснясь в узком русле, через каменные ворота выбегавших на пестрые от цветов заливные луга Андуина как раз напротив острова Кайр Андрос. Хоббиты бродили по лесам, навещали знакомые места, и Сэм не переставал надеяться, что где–нибудь в тени леса, на какой–нибудь затерянной лужайке мелькнет среди ветвей огромный силуэт олифана. Когда же он узнал, что в осаде Гондора принимало участие много этих редкостных исполинов, но защитники не пощадили ни одного из них, то принял эту прискорбную весть очень близко к сердцу.
– Конечно, в двух местах зараз не окажешься, — философски подвел он итог. — Но, вижу, потерял я немало!
Тем временем армия готовилась к возвращению в Минас Тирит. Уставшие отдохнули, раненые поправились. Некоторые отряды прибыли в лагерь только теперь — им пришлось сражаться с остатками южан и кочевников с Востока, пока те не смирились окончательно. Последними вернулись те, кому выпал жребий проникнуть в глубь Мордора, чтобы до основания разрушить северные крепости Черной Страны.
И вот наконец — май уже приближался — Западные Владыки вновь двинули войска в поход. На этот раз все взошли на корабли, и флот поплыл вниз по реке к Осгилиату. Там армия задержалась на один день, а к следующему вечеру полки вступили на зеленые поля Пеленнора и вновь увидели белые башни под высоким Миндоллуином — столицу гондорцев, последний оазис Средьземелья, хранящий память о Закатном Крае и пронесший ее через ночь и огонь к новому рассвету.
