Попировав на дне рождения Бильбо, хоббиты провели в Ривенделле еще несколько дней, не разлучаясь со стариком, который теперь почти все время сидел у себя в комнате — за исключением трапез. Трапезы он посещал с исключительной прилежностью, и ему редко случалось проспать час завтрака или обеда. Усевшись у камина, хоббиты по очереди рассказывали ему о своих странствиях и приключениях все, что только могли припомнить. Поначалу Бильбо делал вид, что записывает, но время от времени проваливался в сон — а проснувшись, говорил: «Замечательно! Поразительно!.. Вот только на чем мы остановились?..» И хоббитам приходилось возвращаться к тому месту рассказа, на котором он начал клевать носом.
Только одно по–настоящему взволновало старого хоббита и заставило его слушать внимательнее, а именно рассказ о коронации и свадьбе Арагорна.
– Само собой разумеется, я был в числе приглашенных, — сказал он гордо. — Я так много лет ждал этой свадьбы!.. Но, когда настало время ехать, как–то, знаете, не решился. У меня столько дел! Да и вещи складывать в дорогу — возни не оберешься…
Минуло уже около двух недель, когда однажды утром Фродо выглянул в окно и увидел, что ночью ударил заморозок и паутинки стали белыми от инея. Внезапно он понял, что пора ехать домой и прощаться с Бильбо. Погода стояла по–прежнему тихая и ясная; осень выдалась под стать лету — одному из лучших на памяти последнего поколения, но все–таки октябрь есть октябрь, и вскоре надо было ждать ветра и холодов. А до Заселья было еще далеко. Но не погода беспокоила Фродо. Он просто чувствовал, что пора возвращаться. И Сэм разделял его мнение. Накануне вечером он сказал Фродо:
– Ну что ж, господин Фродо, мы с вами много где побывали и всякого навидались, но лучше, чем здесь, нам нигде не было. Здесь от всего есть понемножку, понимаете? И от Заселья, и от Золотого Леса, и от Гондора, и от королевских дворцов, и от корчмы, и от лугов, и от гор, от всего на свете… И все же, мне кажется, надо бы нам трогаться в путь. Сказать правду, как подумаю о своем Старикане — и сердце не на месте.
– Твоя правда, Сэм. Здесь есть от всего понемножку. Кроме разве что Моря, — согласился Фродо. И повторил, уже про себя: — Кроме Моря…
В этот же день Фродо сказал о своем желании Элронду, и решено было, что на следующее утро хоббиты двинутся в путь. К их радости, Гэндальф сказал:
– Пожалуй, я тоже поеду с вами. По крайней мере до Бри. Есть у меня дельце к Подсолнуху.
Вечером они отправились попрощаться с Бильбо.
– Что поделаешь! Коли надо, езжайте, — вздохнул Бильбо. — Жаль отпускать вас. Мне будет скучно одному. Хорошо было знать, что вы где–то здесь, неподалеку… Но я все время засыпаю…
Он вручил Фродо мифриловую кольчугу и Жало, забыв, что когда–то это уже сделал, а в придачу передал племяннику на хранение три книги, содержащие отрывки из Предания и собственноручно переписанные в разное время его паукообразным почерком. На красных корешках красовалось: «Переводы с эльфийского. Б.Б.».
Сэму достался мешочек с золотом.
– Это почти все, что осталось от старого урожая, которым я обязан Смаугу, — сказал Бильбо. — Надумаешь взять жену — пригодится.
Сэм покраснел до ушей.
– А вам, юноши, мне и дать–то нечего, — повернулся Бильбо к Мерри и Пиппину. — Разве что добрый совет?
Наставив их как следует, он закончил в старом добром засельском духе:
– И держите ухо востро, а то как бы вам не вырасти из штанов! Ежели вы не прекратите тянуться вверх, то на одной одежде прогорите!
– Но ты же хочешь побить Старого Тукка — так отчего же нам не потягаться с Волынщиком? — со смехом спросил Пиппин.
Бильбо рассмеялся вместе с ним и извлек из кармана две изящные трубочки с перламутровыми мундштуками, отделанные серебряной филигранью.
– Будете раскуривать, поминайте дядю Бильбо, — наказал он. — Эти трубки эльфы сделали специально для меня, но я больше не курю…
Тут он внезапно уронил голову на грудь и задремал, а когда снова открыл глаза, спросил:
– На чем мы остановились?.. Ах да, на подарках. Это приводит мне на ум… Послушай–ка, Фродо! Что стало с моим Кольцом, которое ты брал с собой в путешествие, помнишь?
– Его больше нет, дорогой Бильбо, — терпеливо разъяснил Фродо. — Я сбыл его с рук. Ты же прекрасно это знаешь.
