Гимли кивнул в ответ, но видно было, что особой радости слова Леголаса ему не доставили.
– Вот и конец славному Содружеству Кольца, — молвил Арагорн. — Надеюсь, правда, что вы двое еще вернетесь в Гондор и выполните свои обещания!
– Непременно выполним, если только наши Повелители дадут свое согласие, — поклонился Гимли. — Ну что, друзья? — повернулся он к хоббитам. — Прощайте! Теперь–то уж вы до дому доедете, можно за вас не беспокоиться! Хватит мне не спать из–за вас ночей, ворочаться да переживать!.. При случае мы пошлем вам весточку. Кому–то из нас, наверное, еще суждено встретиться, и не единожды… Но, боюсь, все вместе мы уже больше не сойдемся.
Древобород попрощался со всеми по очереди, а Кэлеборну и Галадриэли трижды поклонился, торжественно и с великим уважением:
– Давненько мы с вами не встречались у камня и кроны![660]
– Как знать, Старейший! — ответил Кэлеборн.
Но Галадриэль покачала головой:
– В Средьземелье нам встретиться уже не суждено. Но когда земля, поглощенная волнами, снова станет сушей, — тогда, может, мы еще и свидимся, и, как прежде, будем гулять в лугах Тасаринана, под весенними ивами. Прощай!
Последними к Древобороду подошли Мерри и Пиппин. Взглянув на них, старый энт чуть–чуть повеселел.
– Ну что, неунывающие вояки? Выпьете со мной на дорожку энтийской водицы?
– Вот уж не откажемся! — Оба так и расплылись в улыбке.
Древобород отвел их в сторону, туда, где в тени под одним из деревьев стоял великанский каменный сосуд. Энт наполнил три кубка, для себя и для хоббитов. Пиппин и Мерри сделали по глотку — и вдруг увидели, что странные глаза Древоборода внимательно разглядывают их поверх кубка.
– Осторожнее! Осторожнее! — прогудел Древобород, поймав их взгляд. — Надо бы вам поберечься! Вы и так уже вон какие вымахали!
Но Мерри с Пиппином только рассмеялись и осушили свои кубки.
– Ну что ж, до свидания! — довольно улыбнулся Древобород. — Смотрите не забудьте прислать весточку, если прослышите что–нибудь о наших женах![662]
Старый энт помахал на прощание большими руками, повернулся и скрылся за стволами деревьев.
Теперь путешественники поехали немного быстрее. Путь лежал к Роханской Щели. Вблизи от лощины, где Пиппин когда–то заглянул в Камень Орфанка, Арагорн остановился попрощаться с друзьями. У хоббитов заныло сердце. Ведь Арагорн был им такой надежной опорой и столько раз вызволял их из беды…
– Хотел бы я иметь у себя дома Зрячий Камень, чтобы почаще видеть друзей, — вздохнул Пиппин, — и чтобы можно было с ними поболтать не сходя с места!
– Остался только один Камень, который тебя устроил бы, — сказал Арагорн. — То, что показывает теперь
Потом Арагорн попрощался с Кэлеборном и Галадриэлью, и Владычица молвила ему:
– Ты прошел сквозь тьму, чтобы исполнилась твоя надежда, о Эльфийский Камень, и теперь у тебя есть все, что только может пожелать человек. Не истрать же дней своих напрасно!
– Прощай, родич! Да минет тебя моя судьба! — добавил Кэлеборн. — Желаю тебе сохранить то, что тебе дорого, до самого конца!
С этими словами они расстались. Солнце клонилось к закату. Обернувшись, хоббиты увидели, что Король Запада по–прежнему неподвижно восседает на коне в окружении своих рыцарей и доспехи их в свете заходящего солнца пылают красным золотом, а белая мантия Арагорна обратилась в пламя. Внезапно в руке его оказался зеленый камень; он поднял его над головой, и в руке его вспыхнуло зеленое пламя.
Следуя вдоль Исены, сильно поредевший отряд вышел к Роханской Щели и, пройдя сквозь нее, оказался на раскинувшихся за нею пустынных просторах. Здесь отряд повернул к северу и пересек границу Дунланда, или Тусклоземья. Дунландцы, завидев отряд, разбежались — эльфы вызывали у них страх, хотя редко кто из Старшего Племени заглядывал в эти края. Путешественники не обращали на дунландцев никакого внимания: отряд был еще достаточно велик, чтобы защитить себя, и недостатка ни в чем не испытывал. Можно было не бояться нападения, никуда не спешить и ставить шатры где заблагорассудится.
