— Следовательно, вы могли бы уступить ваш вексель нам или, точнее говоря, кассе нашего Общества, — подытожил лорд Бильзер. — Если он будет опротестован, это в конце концов не так уж и важно, ибо мы не вправе требовать от вас больше того, чем вы располагаете. Вам известно, что нашему клубу безразлично, имеет тот или иной джентльмен деньги или нет. Мы смотрим только на личные качества претендентов.
— Благодарю, но мне кажется, вексель не вызывает сомнений, — заметил молодой испанец.
В этот миг вошел слуга с письмом, только что полученным из Парижа, с пометкой «срочно».
Дон Лотарио извинился перед гостями и вскрыл письмо. Оно было от аббата Лагиде, который сообщал ему следующее:
«Мой юный друг!
Надеюсь, Вы приложили все силы, чтобы мужественно перенести несчастье, постигшее Вас в Париже. По крайней мере желаю Вам этого. Граф Аренберг и Тереза прибыли в Берлин и просили меня засвидетельствовать Вам свое почтение. Кроме того, лорд Хоуп прислал мне для Вас письмо, которое я незамедлительно должен переправить Вам. Он предполагал, что Вы еще в Париже. Не забывайте меня и помните о нашем последнем разговоре!»
С помрачневшим лицом — ибо слова аббата всколыхнули в его памяти недавнее глубокое разочарование — дон Лотарио распечатал послание лорда. Во время чтения он лишь единожды слегка побледнел, однако опять овладел собой.
— Странное совпадение! — заметил он с улыбкой. — Вы только послушайте, джентльмены! Мой вексель превратился теперь в пустую бумажку. Лорд Хоуп объявил себя банкротом. Вот что он пишет:
