«Дорогой дон Лотарио!
Должен сообщить Вам печальную весть. Предприятие в Нью-Йорке, куда была вложена бо́льшая часть моей наличности, обанкротилось. Кроме того, мои здешние начинания поглотили гораздо больше средств, чем я мог предположить, поэтому не исключено, что мне придется продать кое-что из недвижимости. Таким образом, мне останется только извиниться перед Вами, если я буду вынужден отказаться от покупки, которую сделал, откровенно говоря, только из сострадания к Вашему бедственному положению. Я поручил банкирским домам, с которыми имею дело, впредь не производить платежей по векселю, поскольку я не в силах покрыть их. Мне очень бы не хотелось поставить Вас этим в затруднительное положение. Впрочем, оно не так уж и безвыходно. Я поручил банку Ротшильда в Лондоне выплатить Вам еще десять тысяч долларов. Если Вы согласны принять их и ранее полученные Вами двадцать тысяч долларов в качестве платы за Вашу гасиенду, я буду доволен. В противном случае я возвращаю Вам Вашу собственность без дополнительной компенсации. Простите, что так получилось, но моей вины здесь нет. А если хотите получить от меня совет, он будет таков: не впадайте в отчаяние! С остатком Вашего состояния Вы можете достойно завершить образование в Лондоне и особенно в Берлине, после чего Ваше отечество доставит Вам немало иных источников существования. Когда я был молод, я не был так богат, да и судьба не приготовит Вам таких ударов, какие выпали на мою долю. Последуйте же моему совету и отправляйтесь в Берлин. Все остальное, о чем я Вам говорил, пусть остается по-старому, а если мне удастся спасти от банкротства больше, чем я рассчитываю, Вы также получите свою часть. Главное — не теряйте мужества
— Странная история! — повторил граф д’Эрнонвиль, покачивая головой. — И вы в нее верите?
— А почему бы и нет? — возразил лорд Бильзер. — В ней нет ничего невозможного! Несчастье такого рода может случиться с каждым, а предложения лорда, в сущности, не так плохи. Вероятно, он переоценил свои силы.
— Должно быть, так, — вставил свое слово дон Лотарио. — Что до меня, то я считаю лорда искренним человеком. Но я почти уверен, что нельзя не разориться, если живешь так широко. Во всяком случае, лорд — необыкновенный человек.
— Надо полагать, если он приобрел вашу гасиенду за такую баснословную цену! — поддержал испанца лорд Бильзер. — Что же еще поразило вас в нем? Может быть, он англичанин и приедет в Лондон? Не предложить ли ему вступить в наше Общество?
Дон Лотарио подавил невольную улыбку, а потом рассказал о подробностях своего знакомства с лордом и описал его богатство. Граф д’Эрнонвиль слушал со все возрастающим интересом.
— Именно сейчас, когда вы упомянули пароход, меня вдруг осенило, — наконец сказал он. — Позвольте задать вам несколько вопросов. У этого лорда темные волосы и рост немного выше среднего, не правда ли? Слуга у него немой негр? И выезжает на великолепных лошадях? Лицо у него всегда непроницаемое и улыбается он редко?
— Все так, как вы говорите.
— А как по-вашему, когда лорд появился в Калифорнии?
Дон Лотарио задумался и указал примерное время.
