Судя по всему, незнакомцы готовили обед. Один из них отделился от своих товарищей и направился в глубь острова, вероятно, на поиски щавеля, который моряки и вообще итальянцы охотно употребляют в пищу вместо салата.
Роскович незаметно приблизился к сборщику щавеля, пока расстояние между ними не сократилось примерно до пятидесяти шагов.
Наружностью этот человек нисколько не походил на контрабандиста, а тем более на пирата. Это был тучный, безобразного сложения коротышка с красным одутловатым лицом, которое свидетельствовало скорее о склонности к праздной жизни и чревоугодию, но отнюдь не об энергии, столь необходимой всякому пирату.
Если бы обезображенная физиономия прокаженного, его налитые кровью глаза были способны отразить хоть малую толику того, что он почувствовал, вглядевшись в толстяка, мы увидели бы выражение полного недоумения, сменившегося радостью. Он не удержался от удивленного возгласа и тут же вышел из-за скалы, за которой до сих пор таился.
— Рад вас видеть, мой друг! — сказал он по-французски. — Сдается мне, вы ищете салат к обеду!
Контрабандист — назовем его так — поднял глаза и, увидев лицо прокаженного, в ужасе отшатнулся.
— Дьявол! — вскричал он. — Настоящее исчадие ада! Боже, спаси меня!
— Весьма неучтиво с вашей стороны, приятель, — ответил Роскович, состроив отвратительную гримасу, — просто не по-христиански так обращаться ко мне. Разве моя вина в том, что я выгляжу не так, как прежде? Как говорит древняя пословица, времена меняются, и мы меняемся вместе с ними. Кто узнал бы в том жалком бродяге, которого я вижу перед собой, барона Данглара, одного из первых банкиров Парижа?
— Так кто же вы, кто? — пролепетал барон, дрожа от страха, ибо прокаженный неумолимо приближался к нему. — В жизни не встречал вашего лица! Да Боже упаси!
— Некогда я был настоящим красавцем и, надеюсь, стану им снова! — ответил Роскович. — А теперь возьмите себя в руки и отвечайте на мои вопросы. Что это за люди, с которыми я вас видел? Контрабандисты или пираты?
— Понемногу и того, и другого, — ответил Данглар, все еще не оправившийся от испуга.
— Нет ли у вас охоты разжиться изрядным количеством дукатов? — продолжал спрашивать прокаженный.
— Э, тут нужно подумать! Да и не так просто добыть их здесь, на этом бесплодном клочке земли!
— И тем не менее. У вас не пропало желание отомстить графу Монте-Кристо, Данглар?
Толстяк невольно попятился. Казалось, он колеблется. Можно ли доверять этому человеку, который неожиданно, словно нечистый, принявший на этот раз самое отталкивающее свое обличье, вырос перед ним как из-под земли.
— Ну, ну, поразмыслите! — продолжал Роскович, видя его замешательство. — Не хочу принуждать вас. Приходите опять сюда после полудня. Может быть, узнаете во мне старого знакомого? Вашим приятелям обо всем этом ни слова, лучше убедите их провести в этой бухте еще одну ночь. Когда вы услышите мой план и расскажете о нем остальным, они наверняка согласятся. Итак, по рукам, господин Данглар!
— Пожалуй, но прежде мне нужно знать, кто вы, — настаивал банкир.
— Узнаете после обеда, — ответил Роскович. — Сейчас я не могу задерживаться здесь, меня могут хватиться.
С этими словами он покинул ошеломленного банкира и тайком вернулся в свою хижину.
Он почти не притронулся к нехитрому обеду, что ему принесли. Он обследовал свой узелок, с которым почти не расставался, и, когда все кругом, казалось, стихло, захватил его с собой на вершину скалы и припрятал в укромном месте. Потом, распластавшись на скале, возобновил свои наблюдения, еще раз проверил все подходы к жилищу графа, после чего вновь улизнул на восточное побережье.
Какое-то время ему пришлось ждать и даже присесть на обломок скалы, пока вдалеке не показалась медленно приближавшаяся неуклюжая фигура барона.
— Поторапливайтесь, господин барон! — ободряюще крикнул ему Роскович. — Вы тащитесь так, словно в сутках семьдесят два часа!
— Сударь, — обратился к нему, приблизившись, Данглар, — ради Бога, скажите же мне, кто вы!
— Вы имеете удовольствие, господин барон, видеть человека, который однажды едва не стал вашим зятем. Я — Бенедетто, князь Кавальканти!
— Черт побери! — отпрянул Данглар. — Возможно ли такое? И это говорите мне вы, вы — убийца, вы — человек, убивший мою жену!
— Неужели и до ваших ушей дошли эти вздорные слухи? — сочувственно спросил Бенедетто, пожимая плечами. — И как вы могли поверить этому — вы, кто не должен допускать и тени сомнений в моей невиновности? Впрочем, хватит об этом, теперь вам известно, кто я. Не угодно ли господину Данглару вкратце поведать мне о своих злоключениях с того времени, как ему пришлось бежать из Парижа?
