— К тому, что болезнь, так напугавшая вас, не что иное, как плод моего собственного желания! К тому, что я намеренно вызвал ее у себя, стремясь добиться своего — сбить с толку человека, который меня знает, чтобы покончить с ним!
— О! Браво! — одобрительно воскликнул Тордеро. — Дайте вашу руку, Бенедетто!
И они обменялись теперь крепким рукопожатием.
— Да, я хочу отомстить, и вы должны помочь мне в этом, Тордеро! Вы хорошо знаете остров? Вам известно, что он обитаем?
— Я не знаток этих мест, синьор, — ответил контрабандист. — Моя родина — Южная Италия… Неаполь… Сицилия… Сюда нас привел случай. Но если мне не изменяет память, этот остров принадлежит графу Монте-Кристо.
— Именно. Он здесь живет, и ему я собираюсь отомстить! — сказал Бенедетто.
— Отомстить графу? — с сомнением переспросил Тордеро. — Как-то я слышал, что он в союзе с нами. Говорят, нам запрещено причинять ему и его людям какой бы то ни было вред.
— Глупости! — насмешливо сказал Бенедетто. — Скорее всего, граф сам распустил этот слух, чтобы чувствовать себя в безопасности, но я готов держать пари: все это — чистый вздор! А если даже и так, разве это остановило бы вас и помешало бы заполучить сто тысяч скудо, а может быть, и вдвое больше?
— Сто тысяч скудо? Черт побери! Я не ослышался? — недоверчиво воскликнул Тордеро.
— Нет, не ослышались. Граф сказочно богат. В его жилище хранятся, наверное, миллионы — уж сотни тысяч наверняка — золотом и драгоценными камнями.
— Если то, что вы говорите, синьор, правда, упустить такое богатство — непростительная глупость! Но если граф и в самом деле входит в наше братство, если он под его защитой, тут есть над чем задуматься. Нападение на того, кто принадлежит к братству, карается смертью!
— На этот счет можете не беспокоиться, клянусь честью! — начал убеждать его Бенедетто. — Судите сами. Во-первых, вы с вашими сокровищами в Италии не останетесь — отправитесь во Францию или Испанию, где вас никто не знает. Во-вторых, у графа не будет возможности преследовать вас. Он занялся политикой и сейчас находится в заключении во Франции.
То ли прокаженный высказывал предположения, то ли, подслушав разговоры прислуги и команды яхты об эпизоде с французским корветом, догадался об истинном положении дел — утверждать трудно.
— Нужно подумать! — сказал Тордеро.
Бенедетто примолк, не желая отвлекать главаря контрабандистов от серьезных размышлений.
— Что касается меня, — заметил он через некоторое время, — я не требую своей доли в той добыче, что попадет в ваши руки. Моя месть иного рода. Я удовлетворюсь тем, что́ вы уступите мне по собственному разумению. Вас девять человек. В жилище графа, если не ошибаюсь, всего шестеро. Кроме того, мне как свои пять пальцев известны все входы и выходы в жилище графа, так что вы захватите его прежде, чем прислуга сможет оказать сопротивление. У вас будет время не спеша, без помех заняться поисками сокровищ графа, и вы отыщете их, где бы они ни были спрятаны.
— Черт подери! Я согласен, синьор! — решительно сказал Тордеро, вскочив.
— Прекрасно! — с удовлетворением ответил Бенедетто. — А теперь слушайте, что вы должны делать. Как только стемнеет, на всякий случай приготовьте свою лодку к отплытию. Оставлять охрану излишне. Потом, как следует вооружившись, собирайтесь с вашими людьми на вершине скалы. Вон той, видите? Отлично! Там я буду ждать вас и потом в темноте проведу до места, откуда можно незаметно проникнуть в жилище графа. Договорились?
— Договорились! — сказал Тордеро, еще раз с удовлетворением пожимая безобразную лапу Бенедетто.
— До вечера еще несколько часов, — поучал прокаженный. — Нельзя быть уверенными, что кто-нибудь из слуг графа не следит за вами, поэтому напоминаю еще раз: не забудьте приготовить лодку к отплытию. Пусть думают, что с наступлением ночи вы собираетесь выйти в море. Пока совсем не стемнеет, не приходите. А теперь пора расходиться. Я должен возвращаться, мое отсутствие может вызвать подозрения.
Оба контрабандиста, Тордеро и Данглар, отправились в сторону бухты, а Бенедетто с обычными предосторожностями вернулся в свою хижину. Его острый, наметанный глаз замечал все, но не обнаружил ничего подозрительного, никаких признаков того, что приняты дополнительные меры безопасности. Матросы находились в доме, специально для них построенном. Бертуччо вместе с Джакопо занимали часть главного здания. Женщины, как обычно, прогуливались по террасе дома.
