— Я прекрасно сознаю всю опрометчивость своего поступка, — начала донна Эухения. — Я дала себе слово никогда больше не видеть вас и никак не ждала, что вы придете ко мне. Тем не менее вы здесь. Судьба вновь свела нас вместе. Не хочу говорить, какое чувство я испытывала к вам раньше, дон Лотарио. Теперь все это позади. Виной тому ваши собственные слова. Воспоминания о том объяснении, таком унизительном для меня, самые горькие в моей жизни. Явись вы ко мне опять дерзким и самонадеянным, я, возможно, возненавидела бы вас, однако вот вы снова здесь, у меня, но больной, страдающий, жаждущий утешения. Мне нет дела до причины ваших страданий — меня беспокоит только то, что вы страдаете. Вы сказали, вам недостает подруги — любящего сердца, способного окружить вас заботой и вниманием. Я готова стать такой подругой, и если мои дружба и участие смогут утешить вас, недостатка в них у вас никогда не будет. Прошу вас только об одном, прошу как друг: не слишком предавайтесь скорби! Вы молоды… впрочем, что тут говорить, дон Лотарио, вы сами прекрасно знаете, сколько у вас достоинств, способных покорить женское сердце! Не отказывайтесь от своего счастья, оно, может быть, еще ждет вас впереди! Мне трудно поверить, что Тереза была достойна вас, иначе у нее не хватило бы душевных сил так жестоко вас оттолкнуть! Одним словом, дон Лотарио, как бы то ни было, вы молоды, и ваше сердце еще излечится от нанесенной раны! Пришлось же смириться моему! И не отвергайте этого дружеского утешения!
— Благодарю вас, благодарю! — прошептал дон Лотарио, пылко поцеловал ей руку и посмотрел на нее. Она отвела взгляд, казалось робея заглянуть в его прекрасные глаза.
И опять оба умолкли. Да и о чем тут было говорить? Душа дона Лотарио была погружена во мрак, а певица, вероятно, размышляла о превратностях судьбы, которая опять привела к ней любимого, на этот раз надломленного душевно и физически.
В тот вечер им было не до пространных объяснений. К чему слова, когда обстоятельства говорят сами за себя! Донна Эухения давно полюбила молодого испанца и уже успела признаться ему в своих чувствах. Теперь другая сказала, что не любит его, и в поисках утешения он вернулся к донне Эухении. Все было предельно ясно.
Через некоторое время певица отправила молодого человека домой в своем экипаже. Дон Лотарио уснул, вернее, впал в забытье, которое все же помогло ему восстановить душевные и физические силы. Проснувшись на следующее утро бодрым и свежим, он решил, что происшедшее накануне было всего лишь сном, а когда вспомнил, что это не сон, когда в памяти всплыл разговор с Терезой, то снова почувствовал, как сжалось сердце, и едва не потерял самообладание. Не долго думая, он оделся и отправился к певице.
Она встретила его как давняя, близкая подруга, ласково и сердечно. Теперь он, правда, с особой отчетливостью осознал всю необычность их отношений, но Эухения была спокойна и, похоже, совершенно забыла о прошлом, поэтому и он вновь обрел уверенность и взял дружеский тон.
Утро прошло прекрасно, да и погода стояла великолепная. Вместе с певицей дон Лотарио катался по городу и его окрестностям, потом обедал с ней и ее подругой Луизой д’Армильи. Вечером он был с актрисой на спектакле.
На другой день молодой человек сопровождал донну Эухению на репетицию и вновь составил ей компанию за столом. В тот вечер она спела свою партию с огромным успехом. Дон Лотарио ждал певицу в коляске и проводил до гостиницы, где провел вместе с нею еще несколько часов.
Разумеется, свет принял дона Лотарио за любовника певицы, тем более что он единственный сопровождал обеих дам, ибо пожилой господин, под покровительством которого они путешествовали прежде, по причине расстройства здоровья принужден был остаться в Англии. Вскоре об этом поползли слухи, так как красота и талант донны Эухении привлекали всеобщее внимание. Не обошлось, как водится, и без преувеличений. Многие пытались проникнуть в тайну, которой было покрыто прошлое певицы, равно как и теперешняя ее жизнь.
И в скором времени по городу стала гулять история о том, что в первый же вечер в театре, где проходили гастроли певицы, появился смертельно бледный, полубезумный молодой испанец, который после спектакля чуть ли не силой проник в номер гостиницы, где остановилась певица. Наверняка это ее бывший любовник. Затем, как рассказывали, произошла бурная сцена, закончившаяся, должно быть, примирением влюбленных, поскольку с тех пор их всегда видели вместе.
Дон Лотарио и донна Эухения и не подозревали, что сделались центром всеобщего внимания. Каждый день проходил у них так, словно был первым днем их встречи. Где бы они ни появились, они непременно вызывали у всех симпатию. Каждый находил их прекрасной парой. Мужчины восхищались донной Эухенией, женщины — доном Лотарио, и не один завистливый взгляд провожал обоих.
