— Совершенно случайно узнал, что он опять в Париже. Недавно мне попалось объявление в одной парижской газете. Некий Лотарио де Толедо предлагал свои услуги в качестве учителя испанского языка. Был указан и адрес, из него можно заключить, что живет учитель на весьма непрезентабельной улице, правда, в довольно оживленном районе. Меня заинтересовало, не наш ли это старый знакомый, и я отправился по указанному адресу. Оказалось, квартира учителя находится на пятом этаже. Когда я это выяснил, я, право, начал сомневаться, стоит ли тратить силы на подъем, потому что был почти уверен, что встречу однофамильца. В конце концов все же поднялся и, едва открылась дверь, тотчас узнал его. Он тоже узнал меня, но не выказал никакого удивления по поводу моего визита. Он настоял, чтобы я вошел, и, не обмолвившись ни словом о прошлом, спросил, не помогу ли я ему подыскать выгодных учеников. Разумеется, я не удержался от вопроса, как могло случиться, что он, кого мы считали довольно состоятельным молодым человеком, дает частные уроки. Он ответил, что его покровитель, лорд Хоуп, разорился и выплатил ему лишь незначительную сумму. С оставшимися деньгами он вернулся в Париж и намерен уехать к себе в Мексику. Однако обстоятельства пока вынуждают его задержаться в Париже, и, чтобы не потерять остатки и без того мизерного состояния, он решил давать уроки испанского языка. Держался он весьма непринужденно, и манеры по-прежнему выдавали в нем вполне светского человека. Правда, выглядел он более озабоченным и серьезным. Я обещал ему сделать все, что смогу.
— Где же он поселился? — спросил Франц д’Эпине. Бошан назвал адрес, и барон занес его в свою записную книжку.
— Что ни говорите, а он человек незаурядный! — заметил граф Шато-Рено. — Один знакомый писал мне из Берлина, что, когда там гастролировала певица Эухения Ларганд, а точнее, наша Эжени Данглар, ее другом и постоянным спутником был молодой испанец, некий Лотарио де Толедо. Несомненно, это тоже был он!
— Вполне возможно, — вставил Дебрэ. — Вероятно, они познакомились в Лондоне, откуда он последовал за ней в Берлин. Но их дружба продолжалась, похоже, недолго. По крайней мере сейчас Эжени Данглар проводит время с другим.
— Это ни для кого не секрет! — воскликнул Бошан. — Я случайно узнал, что сегодня вечером мы именно здесь увидим этого нового друга нашей старой знакомой. Это некий господин де Вирей.
— Кстати, а что стало с тем Лупером, или Бенедетто, бывшим князем Кавальканти? О нем нет известий?
— В Лондоне полиция напала на его след, а потом он исчез, — ответил Бошан. — Скорее всего, получил где-нибудь по заслугам.
— А что слышно о старом Дангларе? — спросил Дебрэ. — Ничего?
— Напротив! — возразил Бошан. — Говорят, несколько недель назад его видели в Париже. Должно быть, он встречался с дочерью и она дала ему немного денег, ведь он совершенно разорен. Поселится, видно, в какой-нибудь ночлежке. О Боже! Что стало с этими людьми! Эта история началась с появлением в Париже графа Монте-Кристо. Данглар разорен, его жена убита, дочь стала певицей… де Морсер — король африканской страны… Вильфор исчез — все это связано с Монте-Кристо! Любопытная история, ничего не скажешь!
— А о самом Монте-Кристо есть известия? — спросил д’Эпине.
— Разумеется! — Дебрэ понизил голос и сделал знак друзьям подойти ближе. — Могу сказать вам, только по секрету. Из Америки он вернулся к себе на остров, и правительство отдало распоряжение задержать его, принимая за бонапартистского агента. Здесь, в Париже, у него состоялся неприятный разговор с премьер-министром, а потом с королем. Ходят слухи, что он сказал тому и другому все, что думает. Потом он снова исчез, но правительство перестало чинить ему препятствия. Говорят, он опять на своем острове Монте-Кристо.
— Я по-прежнему склонен считать все это выдумкой! — заметил Шато-Рено.
— Напрасно! — возразил д’Эпине. — Монте-Кристо действительно существует. Я просто не знал, где он сейчас, и потому спросил. Морсер написал, что в письмо ко мне вложит письмо для Монте-Кристо.
Упоминание о де Морсере вызвало новые вопросы Дебрэ и Шато-Рено, и д’Эпине рассказал им все, что ему известно, об Альбере.
— А вот и господин де Вирей! — прервал вдруг разговор Бошан.
И он представил друзьям высокого, хорошо сложенного и элегантно одетого господина, отрекомендовав его как близкого знакомого донны Эухении.
Господин де Вирей чувствовал себя в новом для него обществе как рыба в воде и вскоре подошел к игорному столу. Играл он довольно крупно. Однако ему не везло, и он немало проигрывал, но проигрыш только разжигал его азарт.
Когда де Вирей появился на пороге, барон д’Эпине взглянул на него чуть удивленно и с тех пор следил за ним с тем вниманием, которое говорило, что барон выказывает к вновь пришедшему явный интерес. Пока де Вирей играл, д’Эпине стоял у него за спиной и, делая вид, что всецело поглощен игрой, пристально за ним наблюдал. Дважды на лице его мелькало откровенное изумление. Затем он отошел от стола и, усевшись в углу, погрузился в раздумья.
