— «Я, нижеподписавшийся Эдмон Дантес, граф Монте-Кристо, лорд Уилмор и лорд Хоуп, в присутствии нижеподписавшихся нотариусов, аббата Лагиде и герцога*** составил следующее завещание.
Вольфрам Бюхтинг и Тереза Бюхтинг, дети покойного Теодора Бюхтинга, получают двадцать пять миллионов франков каждый в английских, французских и североамериканских ценных бумагах. Хотя эта сумма не покрывает всей прибыли, которую я извлек за счет эксплуатации золотых рудников в Калифорнии, при ее назначении я исходил из того, что у их отца, господина Теодора Бюхтинга, при его ограниченных средствах не было бы возможности получить большую прибыль от разработки названных рудников со времени их открытия, поэтому я надеюсь, что господин Вольфрам Бюхтинг и госпожа Тереза Бюхтинг удовлетворятся вышеназванной суммой. Если госпожа Тереза Бюхтинг выйдет замуж за дона Лотарио де Толедо, она получит дополнительно пять миллионов франков в приданое.
Дон Лотарио де Толедо получает полную стоимость своей гасиенды в сумме триста восемьдесят тысяч долларов (поскольку двадцать тысяч долларов ему уже выплачены), а также десять миллионов франков в ценных бумагах. Кроме того, я завещаю ему свои владения на горе Желаний, но при условии, что он будет проводить там не менее трех месяцев в году и продолжит начатую мною деятельность. Мои соображения на этот счет изложены в документе, который передаст дону Лотарио герцог***.
Амелия де Морсер получает пять миллионов франков в ценных бумагах.
Такую же сумму получает капитан Максимилиан Мор-рель, во владении которого остаются, само собой разумеется, остров Монте-Кристо, замок в Трепоре и особняк на Елисейских Полях.
Такую же сумму, в пять миллионов франков, я завещаю мадемуазель Данглар. Герцог*** взял на себя труд от моего имени попросить ее простить меня за все страдания, какие я причинил ей ранее.
Двадцать пять миллионов франков я передаю в полное распоряжение Альбера де Морсера. Герцог*** и аббат Лагиде выплатят ему названную сумму полностью или частями, наличными или в ценных бумагах. Далее, эти лица изъявили готовность выполнить взятые мною ранее перед Альбером де Морсером обязательства, касающиеся поставок в Центральную Африку оружия, снаряжения и инструментов, а также подбора людей.
Сорок миллионов франков следует поделить между моими слугами. Бертуччо предназначается три части, Бертуа, Лорану и штурману яхты — по две части, приходящиеся на каждого из слуг в отдельности. Я решил, однако, что наличными каждый из них получит лишь пятую часть своей доли, да и то если пожелает. С оставшейся суммы, доверив ее надежному банкиру, они будут получать проценты. Если же они совершат заведомо дурной поступок, то лишатся как названных процентов, так и состояния в целом. Надеюсь, впрочем, что подобного не случится. Уверен, что они станут полезными членами общества. Герцог***, аббат Лагиде, Вольфрам Бюхтинг, дон Лотарио и Максимилиан Моррель должны опекать этих людей, помогая им занять достойное положение в обществе.
Остаток моего состояния, который приблизительно равен сумме всего отказанного по данному завещанию и в настоящее время не может быть исчислен с требуемой точностью, я передаю на те цели, к которым стремился всю жизнь, а именно на укрепление нравственности и утверждение основных заповедей христианства. Для этого аббату Лагиде, герцогу***, дону Лотарио, Вольфраму Бюхтингу, графу Аренбергу, капитану Моррелю и профессору Веделю надлежит учредить особый комитет, который должен собираться не реже одного раза в три года в Париже, Берлине и Лондоне. Этот комитет вправе распоряжаться доверенными ему суммами лишь при достижении полного единства мнений его членов и не должен выделять на достижение той или иной цели более двадцати миллионов. Управление означенными деньгами остается в руках герцога***, аббата Лагиде, а также банкира Натана из Нового Орлеана, которому следует открыть для этого филиал своего банка в Париже.
На этом я прощаюсь с моими друзьями. Пусть они сохранят обо мне добрую память и не забывают: я искренне верил, что творю добро, мои побуждения изначально были благими, и только потом, со временем их сменила преступная самонадеянность, граничащая со святотатством!
Да благословит Всевышний эту мою последнюю волю!
