— Благодарю вас, дон Лотарио! Вам удалось немного развлечь мадемуазель Терезу — она по крайней мере улыбается! — обратился граф к молодому испанцу. — Нет, нет, Тереза, вам не следует более беседовать с аббатом! Для вас его взгляды чересчур пессимистичны. Вам нужно быть веселее. Я искренне рад встретить у вас молодого человека, на лице которого нет и следа той меланхолии и мировой скорби, что, к сожалению, так характерна сейчас для всего нашего юношества.
— Что касается, аббата, вы, граф, пожалуй, правы, — согласился Лотарио. — Мне тоже приходила такая мысль. Лагиде — превосходный человек, но, мне кажется, ему более пристало напоминать о бренности жизни беззаботным весельчакам, нежели утешать несчастных. Он еще не в ладу с самим собой и с мировым порядком.
— Очень верно подмечено, — сказал граф. — Итак, вы знаете аббата. Мне тоже приходилось слышать от него ваше имя. Да, да, так и есть. Вы приехали из Мексики. Аббату вас рекомендовал лорд Хоуп. Он отзывался о вас с большой похвалой.
— Аббат очень любезен. К сожалению, я еще весьма неискушен в жизни, чтобы в полной мере оценить его достоинства и таланты. Встретив лорда Хоупа и аббата, я нашел в них людей, которые открыли мне всю бездну моего невежества. Но, слава Богу, я еще молод и надеюсь наверстать упущенное!
— Если вы так рассуждаете, вы на верном пути. Только почаще навещайте мадемуазель Терезу. Судя по всему, вы оптимист. Тереза нуждается именно в таких людях. И аббат, и я — мы слишком стары для нее, а к молодым людям она испытывает непонятную антипатию.
— В таком случае мне не приходится ожидать многого от своих усилий, даже если бы я и решился на это, — с улыбкой заметил дон Лотарио. — А вы уверены, что мадемуазель Тереза готова признать меня целителем ее души?
— По крайней мере я позволяю вам предпринять такую попытку, — вмешалась в разговор Тереза. — Большего я сделать не могу!
— Значит, вы не запрещаете чаще бывать у вас?
— Буду рада видеть вас в любое время.
— Благодарю! — воскликнул молодой испанец, которого гораздо больше обнадежил веселый тон, каким были сказаны эти слова, чем смысл самого разговора.
— Если аббату вас рекомендовал лорд Хоуп, следовательно, вы знаете лорда ближе?
— Да, знаю, — ответил дон Лотарио, — и все же это, пожалуй, слишком сильно сказано. По моему разумению, постичь его сущность очень нелегко. Во всяком случае, лорд самый необыкновенный человек, какого я встретил в своей жизни!
— Расскажите нам о нем, — попросила Тереза. — Прошлой ночью вы упомянули его имя лишь вскользь.
Молодой испанец изъявил полнейшую готовность поведать слушателям то немногое, что ему было известно о лорде Хоупе. Несмотря на краткость, его рассказ весьма заинтересовал обоих.
— Скажите, а лорд женат? — поинтересовалась Тереза, когда дон Лотарио подошел к концу своего повествования.
— Самое удивительное, что первым почти всегда задают именно этот вопрос, — засмеялся испанец. — К сожалению, не могу сказать вам ничего определенного, мадемуазель. Когда я попытался это узнать, лорд уклонился от прямого ответа. Впрочем, подозреваю, что он не одинок. Скажу откровенно, мне очень хотелось бы познакомиться с той, кого лорд Хоуп удостоил любви.
Между тем граф, сославшись на дела, поспешил откланяться.
— Прощайте, дитя мое! Рад снова видеть вас здоровой! Прощайте, дон Лотарио! До скорой встречи! Если не застанете мадемуазель Терезу дома, не забудьте обратиться ко мне!
Лотарио учтиво поклонился графу и заверил, что именно так и сделает. Аренберг удалился, бросив на молодую женщину взгляд, исполненный нежного сочувствия.
Едва он ушел, оставив дона Лотарио в нерешительности — то ли найти новую тему для продолжения беседы, то ли заканчивать затянувшийся визит, — как горничная доложила о приходе баронессы Данглар.
— Передайте, что я рада ее видеть! — распорядилась Тереза. — Вы знакомы с баронессой, дон Лотарио?
— Не имел чести, — ответил тот. — Это ваша подруга?
— Да, причем единственная здесь, в Париже. Она гораздо старше меня и перенесла немало горя. Если следовать вашей теории, я должна была бы прекратить с ней всякие отношения. Баронесса — умная, достойная женщина, и я люблю ее именно за то, что она столько пережила, а возможно, страдает и до сих пор.
Вошла баронесса. В своем черном костюме — госпожа Данглар почти всегда носила темное — она выглядела бледнее и, пожалуй, старше, чем обычно, но такой мертвенно-бледной Тереза еще ни разу ее не видела. Даже походка у нее изменилась: она шла медленно и тяжело. Сегодня она производила впечатление пожилой дамы.
— Боже, баронесса, какой у вас болезненный вид! — воскликнула Тереза. — Что с вами?
Похоже, она намеревалась встать и поспешить навстречу подруге. Но силы ее были еще слишком слабы.
— Сидите, сидите! — остановила ее госпожа Данглар, опускаясь рядом с ней на софу. — У меня была сегодня тяжелая, очень тяжелая ночь. Такое иногда случается, а в моем возрасте это уже нелегко. Впрочем, скоро все пройдет. Я ожидала застать вас в одиночестве или в обществе графа Аренберга. Надеюсь, я не помешала?
