Тереза познакомила дона Лотарио с баронессой. Госпожа Данглар не без любопытства поглядывала на красивого молодого человека. Дон Лотарио постоянно привлекал внимание женщин. Но то, что он был здесь, в этой комнате, совсем заинтриговало баронессу. Ей, безусловно, были известны взгляды Терезы и ее душевные тайны. Дон Лотарио был, пожалуй, первым молодым человеком, которого она застала у подруги.
Ему показалось, что обеим не терпится посекретничать, и он, чувствуя, что его визит и так уже слишком затянулся, стал прощаться.
Тереза просила дона Лотарио прийти еще раз, и он обещал непременно быть. Впрочем, в его обещании было больше искренности, чем в ее приглашении. Еще одно приглашение он получил от госпожи Данглар, которая ожидала его в один из ближайших вечеров. Испанец с благодарностью принял его и, довольный, удалился.
Спустя несколько дней после знакомства у Терезы дон Лотарио попросил госпожу Данглар о конфиденциальной встрече, и баронесса, собиравшаяся в этот день навестить больную подругу, назначила ему на десять часов вечера.
Когда молодой человек вошел в комнату баронессы — ту самую, которая совсем недавно была свидетельницей отвратительной сцены, разыгравшейся между матерью и сыном, — он выглядел серьезнее обычного.
— Не знаю, удивились ли вы, сударыня, получив мое письмо, — сказал он, — но вы, надеюсь, простите мне мою дерзость с той же благосклонностью, какую вы проявляли ко мне в последнее время. Я искал этой встречи, чтобы попросить у вас помощи и совета. Я страстно желаю завоевать любовь Терезы!
— Вы жаждете помощи, совета? — спросила госпожа Данглар, казалось приятно пораженная простодушием молодого человека и теплотой, с которой он говорил. — Ну, ведь в любовных делах советовать и помогать бесполезно. Почему бы вам не объясниться с Терезой?
— Как раз об этом я и пришел поговорить. Думаю, Тереза давно поняла, что привело меня к ней, но до сих пор мне неясно, испытывает ли она ко мне что-то похожее… любит ли она меня? А вы — близкая подруга Терезы. С вами она, верно, делилась своими мыслями обо мне. Поэтому я и пришел к вам.
— Откровенность за откровенность, мой друг! Тереза не раз признавалась мне, что вы ее заинтересовали, она рада видеть вас и беседовать с вами. Но я не замечала, чтобы она питала к вам более глубокое чувство. Я попытаюсь заглянуть в ее сердце. Но позвольте дать вам совет: не торопитесь! Тереза много, очень много страдала. Возможно, ее душевная рана еще слишком свежа. Однако не найти сердца, которое долго сопротивлялось бы преданной, верной любви. Действуйте не спеша, не опережайте события!
— Вы правы! — вздохнул дон Лотарио. — Да и мне легче, когда есть кому излить душу!
— Простите, госпожа, если я помешала, — прервала их разговор горничная. — Мне только что передали визитную карточку…
— Так поздно? — неясное предчувствие овладело баронессой. Она взяла карточку, и рука ее дрогнула. Если бы дон Лотарио в этот миг взглянул на нее, он заметил бы, как она побледнела. — Передайте этой персоне, — она подчеркнула слово персона, — что я приму ее завтра.
— Эта персона настаивает, чтобы вы ее приняли сейчас, госпожа! — возразила горничная. — Она утверждает, что у нее к вам неотложное дело.
— Хорошо! — согласилась баронесса с непривычной для нее энергией. — Я приму ее. Проводите дона Лотарио в гостиную. Простите, сударь! Всего пять минут, и я снова буду в вашем распоряжении. Тягостный визит, не более.
— Вообще мне пора, позвольте пожелать вам доброй ночи!
— Нет, нет! — запротестовала госпожа Данглар, опасаясь, видимо, что молодой испанец встретится с нежданным визитером. — Пройдите в гостиную, а потом мы продолжим разговор!
Дон Лотарио последовал за горничной в соседнюю комнату. Насколько он знал, гостиную отделяла от будуара баронессы анфилада комнат. Горничной было известно, что дон Лотарио знаком с расположением комнат, поэтому она ограничилась тем, что предложила ему пройти в гостиную, где уже горел свет, и подождать там.
Однако испанец нашел дверь, ведущую в следующую комнату, запертой. Звать горничную ему не хотелось. Кроме того, он не счел нескромным слышать предстоящий разговор с бедной просительницей и остался в соседней комнате за полуоткрытой дверью в будуар баронессы.
Он слышал, как туда кто-то вошел. Но вовсе не женщина, как он ожидал! Судя по решительным, твердым шагам, отчетливо раздававшимся, несмотря на ковры, это был мужчина.
— Добрый вечер, мамочка! — донесся до него мужской голос. — Вы не хотели принимать меня — это несправедливо с вашей стороны.
— Предоставьте мне судить о том, что есть справедливость и несправедливость! Что вам угодно от меня, сударь?
— Как вы холодны, как строги! И это называется материнской любовью? — спросил неизвестный. — Разве мое письмо не объяснило вам, что мне нужно? Разве вы вправе оставлять меня в нищете?
