— Скажу откровенно, мне не нравится этот человек.
— Если вы чего-то опасаетесь, поедемте одни, — предложила Юдифь.
— Я опасаюсь не за себя — я боюсь только за вас!
— За меня?
— Именно так, потому что этот Али Бен Мохаммед посматривает на вас с таким вниманием, которое здесь, где нам неоткуда ждать помощи, внушает мне опасения.
— Я понимаю ваши сомнения, — спокойно ответила Юдифь. — Ничего не бойтесь! Под вашей защитой я чувствую себя вполне уверенно. Я доверяю небу и вам, как и прежде!
— Благодарю вас, Юдифь! Здесь нужна осторожность. Я скажу ему, что вы моя сестра и обещаны в жены одному из моих друзей.
— Так и скажите! — Юдифь улыбнулась. — Ведь я и в самом деле ваша сестра!
Альбер отвернулся. Ничто его так не восхищало, как эта мягкая, нежная улыбка прекрасной спутницы.
— Ладно, я приму его предложение, — решился он. — А могу я рассчитывать на ваше понимание, если отвергну возможные домогательства этого человека?
— Альбер! — покраснев, воскликнула Юдифь.
— В моем вопросе нет ничего удивительного, — сказал молодой человек, стараясь не выдавать волнения. — Вы вправе распоряжаться собственной судьбой. А поскольку у себя на родине этот Али, видимо, важная персона, я вряд ли мог бы упрекнуть вас, если бы вы…
Юдифь быстро встала и подошла к маленькому окошку.
— Вам, вероятно, неприятен разговор на эту тему? — сказал Альбер, ликуя в душе. — Кончим на этом. Итак, после полудня мы должны быть готовы к отъезду!
Молодая девушка ничего не ответила, продолжая смотреть в окно.
— Юдифь! — взволнованно прошептал Альбер, приблизившись к ней. — Вы предоставляете мне право действовать вместо вас? Нас ожидает новое путешествие, полное опасностей и трудностей. И мне было бы легче принимать решения, имей я право на ваше доверие. То, что я лишил вас самостоятельности, не дает мне покоя, ибо я не знаю, могу ли принять от вас такую жертву, как полное подчинение.
— Я вас не понимаю, — тихим, дрожащим голосом ответила Юдифь. — Я вам сказала, что на свете у меня нет никого, кроме вас. Самое большое счастье для меня — покоряться вашей воле!
— Самое большое счастье? Такими словами не шутят! Я мог бы по-разному толковать их! Но согласиться на такое полное подчинение, если это всего лишь жертва, всего лишь знак признательности, я не могу! Существует, впрочем, полное подчинение совсем иного рода, не имеющее ничего общего с жертвенностью, — это взаимное подчинение в любви! Могу я надеяться, Юдифь, что это именно оно?
Она не ответила. Альбер положил руку ей на плечо, но не с той пылкостью и порывистостью, как тогда, у оазиса, а нерешительно и несколько смущенно.
— Это оно, Юдифь! — тихо повторил он. — Я могу надеяться? Скажите хоть слово!
Она по-прежнему молчала, но, когда юноша нежно привлек ее к себе, не сопротивлялась. Он видел, как ее щеки окрасились пурпуром, и неожиданно она спрятала лицо у него на груди. Он услышал, как она беззвучно плачет.
— Эти слезы, — с дрожью промолвил Альбер, — знак отказа или залог чего-то другого?
— Я никогда не полюблю никого, кроме вас, никогда — и не только из благодарности! — прошептала Юдифь.
Альбер в ответ мягко обнял ее.
— Теперь я найду в себе силы и мужество, чтобы действовать за вас. Останемся вместе навсегда, Юдифь, как перед лицом опасностей, которые нас теперь ожидают, так и в предвкушении счастья, которое в будущем нам, может быть, дарует небо! Клянусь вам в вечной верности, клянусь всей душой, ибо другой мое сердце принадлежать никогда не будет! А когда мы доберемся до чужих стран, когда вы увидите иных мужчин, не раскаетесь ли вы, что опрометчиво дали слово человеку, которого случай сделал вашим спасителем? Не упрекнете меня, что я воспользовался вашим положением, чтобы привязать вас к себе? Подумайте, Юдифь! Я не принуждаю вас!
— Не говорите таких слов! Они надрывают мне сердце! Больше всего я буду счастлива, если вы не пожалеете, что полюбили меня! Я так недостойна!
— Вы недостойны?! — с воодушевлением вскричал Альбер. — Вы не знаете себя! Впрочем, к чему весь этот разговор. Я счастлив! И будь что будет!
Он долго держал Юдифь в своих объятиях, потом запечатлел на ее чистом белом лбу горячий поцелуй и наконец отпустил, чтобы заняться приготовлениями к отъезду.
Спустя несколько часов перед домом остановилась группа всадников Али Бен Мохаммеда. К этому времени Альбер уже снарядил лошадей в дальнюю дорогу. Теперь он позвал свою спутницу. Еще раз он увидел ее сияющее счастьем лицо, блестящие глаза, мягкую, приветливую улыбку. Потом она быстро закуталась в покрывало и села в седло.
Дорога пролегала по местам, которые оказались живописнее тех, что встречались Альберу прежде. Горы придавали им более романтический, хотя и более первозданный, вид.
В первые дни пути Али Бен Мохаммед ни словом не перемолвился с Альбером. Иногда он что-то спрашивал у одного из своих спутников, получая краткий ответ. Альбер узнал, что до Якоба оставалось четыре дня пути.
