— Дальше все очень просто: хватит ли мужества у ваших приятелей-контрабандистов напасть на одинокое жилище, которое защищает горстка людей, и захватить несметные сокровища?
— Хм! А вы точно знаете, что графа здесь нет? — спросил Данглар. — Иначе…
— Его нет на острове. Я ждал такого случая. Не напрасно же я навлек на себя эту ужасную хворь, не напрасно все разузнал и разведал. Я жажду отомстить. Я собирался сделать это в одиночку, но вот встретил вас и могу совершить двойную месть. Может быть, удастся лишить графа и его сокровищ. Ну, что скажете? Второго такого случая больше не представится. Не побоятся контрабандисты поддержать нас?
— Их главарь — отчаянный парень, — заметил Данглар. — Позвать его?
— Разумеется, — сказал Бенедетто. — Я как раз собирался попросить вас об этом одолжении. Сходите за ним.
Данглар не заставил просить себя дважды и через четверть часа вернулся с человеком, в котором Бенедетто еще издали угадал настоящего итальянского «браво». Он был строен, мускулист, со смуглой кожей и черными как смоль волосами. Большие бакенбарды и изящная одежда, какую носят на юге Италии, придавали ему весьма живописный вид.
— Позвольте представить вас друг другу, господа! — высокопарно произнес Данглар. — Синьор Бенедетто, некогда весьма уважаемая персона, — синьор Тордеро, наш главарь!
Как ни был привычен синьор Тордеро ко всему тому, что люди именуют ужасным и безобразным, взглянув на Бенедетто, он поморщился и вместо того, чтобы протянуть ему руку, ограничился запоздалым поклоном.
— Синьор, — сказал прокаженный, тотчас отметивший про себя это обстоятельство, — вам неприятно глядеть на калеку, допустим на однорукого, не так ли?
— Верно, — согласился Тордеро. — Но почему вы спрашиваете об этом?
— Ответьте еще на один вопрос, — продолжал Бенедетто. — Итак, удовольствия это вам не доставляет. Однако же вы смотрели бы на него с участием, если бы прослышали, что он сам лишил себя руки ради достижения цели?
— И это верно! — сказал контрабандист, который с присущими людям такого сорта невозмутимостью и хладнокровием успел расположиться на каменной глыбе. — К чему, однако, столь странное вступление, синьор Бенедетто?
— К тому, что болезнь, так напугавшая вас, не что иное, как плод моего собственного желания! К тому, что я намеренно вызвал ее у себя, стремясь добиться своего — сбить с толку человека, который меня знает, чтобы покончить с ним!
— О! Браво! — одобрительно воскликнул Тордеро. — Дайте вашу руку, Бенедетто!
И они обменялись теперь крепким рукопожатием.
— Да, я хочу отомстить, и вы должны помочь мне в этом, Тордеро! Вы хорошо знаете остров? Вам известно, что он обитаем?
— Я не знаток этих мест, синьор, — ответил контрабандист. — Моя родина — Южная Италия… Неаполь… Сицилия… Сюда нас привел случай. Но если мне не изменяет память, этот остров принадлежит графу Монте-Кристо.
— Именно. Он здесь живет, и ему я собираюсь отомстить! — сказал Бенедетто.
— Отомстить графу? — с сомнением переспросил Тордеро. — Как-то я слышал, что он в союзе с нами. Говорят, нам запрещено причинять ему и его людям какой бы то ни было вред.
— Глупости! — насмешливо сказал Бенедетто. — Скорее всего, граф сам распустил этот слух, чтобы чувствовать себя в безопасности, но я готов держать пари: все это — чистый вздор! А если даже и так, разве это остановило бы вас и помешало бы заполучить сто тысяч скудо, а может быть, и вдвое больше?
— Сто тысяч скудо? Черт побери! Я не ослышался? — недоверчиво воскликнул Тордеро.
— Нет, не ослышались. Граф сказочно богат. В его жилище хранятся, наверное, миллионы — уж сотни тысяч наверняка — золотом и драгоценными камнями.
— Если то, что вы говорите, синьор, правда, упустить такое богатство — непростительная глупость! Но если граф и в самом деле входит в наше братство, если он под его защитой, тут есть над чем задуматься. Нападение на того, кто принадлежит к братству, карается смертью!
— На этот счет можете не беспокоиться, клянусь честью! — начал убеждать его Бенедетто. — Судите сами. Во-первых, вы с вашими сокровищами в Италии не останетесь — отправитесь во Францию или Испанию, где вас никто не знает. Во-вторых, у графа не будет возможности преследовать вас. Он занялся политикой и сейчас находится в заключении во Франции.
То ли прокаженный высказывал предположения, то ли, подслушав разговоры прислуги и команды яхты об эпизоде с французским корветом, догадался об истинном положении дел — утверждать трудно.
— Нужно подумать! — сказал Тордеро.
Бенедетто примолк, не желая отвлекать главаря контрабандистов от серьезных размышлений.
