Дождавшись, когда вся шайка очутилась на террасе, Бенедетто подал знак всем лечь и указал Тордеро те окна, через которые ему и его людям надлежало проникнуть в дом, и те, которые им предстояло защищать от возможного нападения слуг графа.
Затем прокаженный первым взобрался на парапет окна, выдавил стекло и исчез в темноте. Данглар последовал за ним. По-видимому, сильно развитое природное чутье подсказывало ему, что там, где Бенедетто, ему менее всего грозит опасность и ждет самая богатая пожива.
Между тем Бенедетто очутился в передней, где в дневные часы находились служанки. Он слышал, как через остальные окна в жилище ворвались контрабандисты, и поспешил вперед. Одна из дверей вела в соседнюю комнату; дверь оказалась незапертой, а комната — пустой. Тут до его слуха донеслись женские крики — сперва один, затем другой.
— Теперь вперед! — крикнул он Данглару. — В этой комнате две женщины и ребенок. Я свяжу первую, а вторую ты возьми на себя! Все это нужно проделать как можно быстрее! Держи веревку!
Следующая дверь была заперта, но Бенедетто навалился на нее с такой силой, что она не выдержала и разлетелась в щепки.Осторожно перешагнув через обломки, он проник в комнату.
Здесь была комната Ранде, где она спала вместе с ребенком и верной Мирто.
В испуге Гайде вскочила с постели и первым делом попыталась схватить малютку, продолжавшего мирно спать в своей кроватке. Проснулась и Мирто.
Слабый свет ночника позволил Бенедетто с первого взгляда оценить обстановку. Судорожно кутаясь в тонкие ночные одеяния, Гайде на миг словно оцепенела, глядя на него, а потом, очнувшись, принялась звать на помощь. Полуодетая Мирто пронзительно закричала и рывком соскочила с кровати, предоставив Данглару редкую возможность полюбоваться ее прекрасными обнаженными плечами. Бенедетто бросился к Гайде.
Борьба продолжалась недолго. Красивая хрупкая женщина, предмет особой гордости и самое ценное из сокровищ графа Монте-Кристо, преданная, нежная супруга, любящая мать, Гайде отчаянно сопротивлялась отвратительному негодяю. Но все было напрасно. В одно мгновение прокаженный связал ей руки и заткнул рот. Данглар так же быстро расправился с Мирто.
Тем временем заплакал проснувшийся от шума ребенок. Бенедетто, не раздумывая, положил его к матери, и малютка умолк.
Грабители с лихорадочной поспешностью принялись за поиски вожделенных сокровищ графа. Из других комнат до них долетали крики, какой-то шум, но ни единого выстрела слышно не было. Бенедетто с Дангларом зажгли свечи и, выдвигая ящики секретеров и шкафов, рассовывали по карманам драгоценности. Так они добрались до покоев графа, однако натолкнулись на непреодолимое препятствие. Там оказались металлические шкафы с искусными замками. Бандитам пришлось вернуться.
Тут грянули выстрелы, послышались крики. Бенедетто заглянул в спальню: связанные Гайде и Мирто недвижимо лежали на своих кроватях.
— А теперь к старику Вильфору! — скомандовал прокаженный. — Как-никак он мой отец. Если захочет, пусть идет с нами.
Бенедетто подхватил ребенка и поспешил прочь из спальни. Увидев это, Гайде вскочила словно подброшенная пружиной. Связанные за спиной руки не позволяли ей задержать похитителя, но не мешали следовать за ним.
Вскочила и Мирто, готовая разделить судьбу своей госпожи.
— А эта пусть остается здесь! Хватит с нас и одной! — крикнул Бенедетто Данглару.
— Но почему бы такой красивой девушке не сопровождать нас? — попробовал возразить барон.
— Нет! Двое против двух — это слишком! Мы не можем рисковать!
Бенедетто поспешил вперед, Данглар нерешительно двинулся за ним, и прежде чем Мирто добралась до двери, прокаженный захлопнул ее и запер на ключ.
Его путь лежал через темный коридор. За спиной прокаженного нередко звучали выстрелы — должно быть, контрабандистам стоило немалых трудов защищать окна и двери от вооруженных людей графа.
Зажженная свеча в руке Бенедетто не гасла, хотя он шагал довольно быстро. Некоторое время он озирался в поисках нужной двери, потом нашел ее, отодвинул задвижку и очутился в комнате, освещенной слабым светом лампы.
Старый Вильфор, по своему обыкновению, сидел, скорчившись, в углу, погруженный в какие-то свои, одному ему известные мысли. Появление постороннего нисколько его не удивило. Только увидев на руках у Бенедетто ребенка, он обеспокоенно поднялся с пола.
— Смотри, старик, я принес тебе твоего Эдуарда! — воскликнул прокаженный. — Ты доволен?
— Эдуарда? — переспросил Вильфор, дрожа всем телом. — Нет, это не мой Эдуард! Мой был больше, старше! Это не он!
— Глупец, это он, он! — сердито настаивал Бенедетто. — Разве тебе не известно, что Эдуард поднялся на небо и превратился в ангела? Вот же он — он сделался ангелом.
— Мой Эдуард — ангел! — возликовал умалишенный. — Мой сын — ангел!
— Беда в том, что они хотят украсть его у тебя! — воскликнул Бенедетто. — Слышишь, как они стреляют? Идем, идем быстрее! Они хотят похитить у тебя твоего Эдуарда! Иди за нами, я понесу его!
