Под ее звуки Вольфрам добрался до места, где проходили собрания общины. Церкви или, точнее, храма еще не существовало. Но замысел был грандиозен. Сейчас строительство только начиналось, и на месте будущего храма находился лишь простой навес, над которым развевались флаги Северной Америки и какие-то флаги, поднимаемые мормонами по собственному усмотрению. Под навесом люди укрывались только в случае непогоды. А в такие солнечные дни, как этот, верующие обыкновенно располагались прямо под открытым небом, занимая места на длинных скамьях. Скамьи расставлялись полукругом, а в центре возвышался своеобразный алтарь с кафедрой для пророков и проповедников.
В числе собравшихся были, впрочем, не только те триста мормонов, что стояли лагерем у подножия горы Желаний. Следом за ними к Большому Соленому озеру прибыл из Но-ву Бригем Янг с основной массой своих приверженцев, затем еще несколько отрядов. Мужчины и женщины сидели вперемешку, и в целом собрание являло собой картину, во многом напоминающую религиозные собрания в восточных штатах Северной Америки.
Мужчины, большей частью крепкие, мускулистые, с загорелыми лицами, были, как и женщины, одеты по-праздничному. Среди женщин лишь немногие выделялись привлекательной наружностью, молодые лица встречались еще реже.
Вольфрам, сумевший пробраться незамеченным, окинул взглядом собравшихся. Ему показалось, что в окружении нескольких пожилых женщин сидит Амелия. Потом он устроился на последней скамье со стариками, не знавшими его в лицо. Он пригнулся, подпер голову руками и стал ждать начала богослужения.
Со своего места на кафедре поднялся пророк Бригем Янг, одновременно являвшийся президентом секты, и благословил верующих и их начинание. Фортери, предводитель трехсотенного отряда мормонов, хотя и входил в Новом Иерусалиме только в число старейшин, на деле по-прежнему обладал немалой властью.
Затем мормоны запели псалом на мотив весьма популярной в Северной Америке песни. Пение пришлось Вольфраму по душе.
Один из священников прочитал молитву, в которой, разумеется, были упомянуты догматы веры мормонов. В общем эта молитва мало отличалась от англиканской. Когда он закончил, собравшиеся исполнили еще один мелодичный псалом.
Второй священник прочитал довольно длинную проповедь, весьма удачную и предназначенную для широкой публики. В ней прозвучали общие моральные наставления и призывы к трудолюбию, добросовестности, упорству и терпению. Правда, проповедь оказалась непривычно короткой, из чего можно было заключить, что после богослужения речь пойдет о других делах, как обыкновенно и случалось. Богослужение в Новом Иерусалиме выполняло одновременно роль собрания всех его жителей.
Бригем Янг поднялся вновь и обратился к верующим со следующими словами:
— Сегодня я намерен говорить о серьезных вещах и, поскольку никаких объявлений более не последует, незамедлительно перехожу к делу.
Духовные братья и сестры! Мы назвали этот край, эту обетованную землю Дезерет, что означает «Страна медоносных пчел»! Мы избрали символом нашей веры — истинной веры — улей. Почему? Ответ ясен! Тем самым нам хотелось подчеркнуть, что мы — деятельный народ, что только труд и усердие достойны истинно верующего. Церковь истинно верующих, церковь будущего, нужно создавать непрестанными усилиями всех истинно верующих. Никому не позволено сидеть сложа руки и предаваться праздности!
Духовные братья и сестры! С тех самых пор, как я милостью Божьей и по решению старейшин занимаю мой священный пост, у меня еще ни разу не было причин напоминать вам нашу заповедь, за что я и благодарю Бога. Но сегодня я вынужден это сделать из-за двух человек, которых не вправе назвать верующими, ибо они того не заслуживают.
Первый из них — Вольфрам.
Вы помните, как он пришел к нам в Нову, как радостно все мы приняли его и как верили, что своим усердием и своими талантами он принесет общине немалую пользу. Он дельный человек, толковый архитектор. Такие нам нужны. Вначале он оправдывал все наши ожидания. Но как только мы оказались в Новом Иерусалиме, я с сожалением заметил, что он все больше отходит от нас и пренебрегает своими обязанностями. Он отказался трудиться, забросил порученные ему работы и способствовал их прекращению. Я велел по-дружески напомнить ему о его долге и призвать вернуться к нам. Однако он предпочел уединиться на острове. Наконец, я недвусмысленно потребовал, чтобы он явился сюда и прежде всего предстал передо мной, чтобы я мог еще раз по-доброму побеседовать с ним. Он этого не сделал, следовательно, его здесь нет. Он пренебрег и этим требованием и оказал мне открытое неповиновение.
При этих словах Хиллоу встал во весь рост и принялся рассматривать собравшихся, пытаясь, очевидно, отыскать среди них Вольфрама. Но поскольку тот продолжал сидеть сгорбившись на последней скамье, Хиллоу, несмотря на острое зрение, не удалось его обнаружить, и он с разочарованной миной сел на прежнее место.
