Хабибуллин подсел к столу, а двое молодых людей, один из них был с объемным атташе-кейсом, который в народе именуют «дипломатом», сели на стульях, стоявших вдоль стены кабинета управляющего банком.
— Мы, коллеги Рафаэля Теймуровича, очень озабочены его судьбой…
— Я и мои коллеги, — пресек речь банкира подполковник ФСБ, — озабочены судьбой всех российских паломников, оказавшихся в руках террористов, и делаем все возможное для их освобождения.
— Тогда, может быть, мы напрасно торопились, заказав наличность для выкупа? — с надеждой поинтересовался управляющий «Рафанефти» и робко улыбнулся.
— Практика показывает, что выкуп далеко не всегда является действенным средством для освобождения заложников, — сурово заметил Хабибуллин. — Как правило, он лишь поощряет на новые преступления. Правительства многих стран принципиально отвергают всякие переговоры с террористами.
— И наше тоже?! Но ведь они обещали убить Рафаэля Теймуровича! — почти возмутился банкир. — И, кстати, всех остальных тоже обещали убить. Нам что, в такой ситуации сидеть сложа руки прикажете? Моя совесть приказывает мне совсем другое.
Банкир замолчал, произнеся столь пафосную фразу и ожидая ответа. Но подполковник молчал, и управляющий заерзал в кресле:
— Я что-то не так сказал?
— С вашей совестью вы разберетесь сами, — отозвался наконец Хабибуллин. — Но коль вы твердо решили выполнить распоряжение Валиахметова, то препятствовать вам не будем.
— Однако нам нужно разыскать сына руководителя группы Галиакбара Вагипова, — напомнил банкир. — Именно он должен передать выкуп. Таково требование террористов. Вы же знаете…
— Не только не будем препятствовать, но и поможем, — продолжил подполковник. — Местонахождения младшего Вагипова нам известно, однако деньги Валиахметова передадим мы ему сами. Давайте оформим необходимые документы на передачу полумиллиона долларов, остальное пусть вас не волнует.
— Я могу сообщить об этом в средства массовой информации?
— Не только можете, но и должны. Но ваше сообщение должно быть весьма лаконичным. Деньги собраны, переданы сыну Вагипова, и в ближайшее время он прибудет в Сирию с выкупом. Вы все поняли? Ничего лишнего. И никаких ссылок на ФСБ. Это чревато.
— Да, я хорошо вас понял, — согласно кивнул банкир с поспешной угодливостью. — Я все сделаю, как вы сказали.
Управляющий снял трубку внутреннего телефона и распорядился подготовить передачу полумиллиона долларов наличными.
На сухогрузе «Эсмеральда», который уже почти целую неделю курсировал в нейтральных водах у побережья Сирии, за это время обновили свежей краской все видимые и невидимые поверхности, но экипаж по-прежнему продолжал красить, чтобы хоть как-то мотивировать свое подозрительное для израильских «фантомов» бесцельное пребывание в этом районе.
Интерес воздушных разведчиков был отнюдь не праздным, ведь корабль под флагом Белиза без внятного повода уже достаточно долгий срок находился вблизи региона, в котором по-прежнему тлел огонь войны, способный ярко вспыхнуть в любую минуту. Однако ничего подозрительного израильские летчики во время ежедневных облетов судна так и не обнаружили.
Главный конструктор «Громобоя», не привыкший и не умевший отдыхать долго, томился от безделья в кают-компании корабля, нажимая кнопки на пульте дистанционного управления телевизора, подключенного к спутниковой антенне. В помещении кают-компании было прохладно, работал кондиционер, но, как и везде на корабле, ощущался стойкий запах краски, растворенной на ацетоне.
Генерал Острохижа, войдя в кают-компанию, аккуратно прикрыл дверь за собой.
— Развлекаешься в одиночестве? — спросил он. — Надоело небось?
— Не то слово, — угрюмо подтвердил Вагипов. — Сколько мы еще будем ждать у моря погоды? Даже «Аль-Джазира» перестала сообщать о ситуации с паломниками. Новость утратила свежесть и остроту. А люди по-прежнему находятся между жизнью и смертью. И мой старый отец — тоже.
Конструктор выключил телевизор и положил пульт на столик у дивана. Острохижа присел рядом.
— Что скажешь, Вася? Что Москва говорит? — не глядя на генерала, спросил Вагипов.
— А то, что и раньше. Их предположения, что захват российских заложников, среди которых твой отец, был организован некими недружественными структурами только для того, чтобы выманить «Громобой» и каким-то образом завладеть нашим чудо-вертолетом, становятся очень похожими на правду. Мне трудно что-либо им возразить, Ринат.
— Даже если так, надо что-то делать! Неужели государство Российское не в состоянии изыскать каких-то полмиллиона вонючих долларов для спасения жизни своих граждан? Я понимаю, в нашей большой советской стране жизнь человеческая многие годы ничего не стоила, обесценилась. Но мы живем в другой стране, в новой России, в двадцать первом веке! И у нас по-прежнему тот же подход?
