– Я горжусь тем, что все вы со мной. Я еще не правлю Шотландией, но лучшие ее сыны здесь!
У Дэлласа в горле застрял комок. Он заметил, какими торжественными стали лица людей, преклонивших колени. Каждый из них готов до конца идти за своим королем, как и он сам. Он готов отдать свою жизнь, свои земли и власть за правое дело.
Дуглас откашлялся и проворчал:
– Позор, что лучшие сыны Шотландии не могут переплыть залив в полном вооружении. Нас загнали в ловушку, как крыс – позади Макдугаллы, а впереди ненавидящие нас Макдауэллы.
– Ты просто сеешь панику, Джеймс Дуглас, где же твоя вера, – усмехнулся Дэллас.
– Вера при мне. А вот чего мне действительно не хватает, так это лодки и еды.
Тростник громко зашелестел, когда встал Роберт Брюс. Глаза его были устремлены куда-то вдаль, лицо напряжено.
– Бог наказал меня за то, что я убил Реда Каммингза в святом месте!
Дэллас встал и подошел к королю.
– Не ты убил его, мой лорд. Это я нанес ему смертельный удар.
– Да, но ради своего короля. Вина лежит на нас обоих, и я проклят за это.
Передернув плечами, Дэллас сказал:
– Я не верю в это, мой лорд. Наказания и несчастья снисходят как на праведников, так и на грешников. Это всего лишь случайность – то, что Ред Каммингз убит. Хотя нет, он сам предопределил свою судьбу в момент, когда предал тебя. Если мы приложим усилия, счастье улыбнется нам.
На лице короля отразилось удивление.
– Ты так считаешь, Дэллас? Мне всегда казалось, что все Макдональды верят в дурные предзнаменования.
– Только не я. Я воин. Я должен верить и доверять себе. Тот, кто медлит, задает сам себе бесконечные вопросы, всегда погибает.
Брюс посмотрел на Джеймса Дугласа.
– А что думаешь ты?
Какое-то время Дуглас смотрел в землю, в то место, где его палец чертил непонятные круги, затем он поднял голову и улыбнулся:
– Каждый рассуждает по-своему, но сейчас я согласен с Дэлласом. Я не верю, что все наши битвы были напрасны, не верю, что они обречены. Я верю в тебя, милорд!
Брюс почувствовал спазм в горле и отвернулся. Когда он вновь обратился к своим соратникам, в его голосе звучало волнение.
– БАС АГУС БУАИД…
На старом галльском языке это означало «Смерть или победа!».
Дэллас никогда еще не испытывал такого волнения. Это был ответ, достойный короля.
В последние недели Дэллас не раз вспоминал огонь в глазах Брюса. Это помогало ему забыть о собственных лишениях: голоде, боли. Нередко вспоминалась ему та долгая ночь, когда они переправлялись через залив.
Дугласу удалось починить одну из затопленных лодок. В ней могло поместиться не больше двух человек. Так, очень медленно, они преодолели водное пространство.
Роберт Брюс снова забыл о бедах и забавлял приближенных рассказами о французских рыцарях, их героических делах. Пока воины ждали своей очереди, стоя в зарослях колеблющегося на ветру тростника, эти истории помогали не думать о холоде и голоде, о врагах и о неотвратимой смерти.
Когда в последнюю неделю августа они, наконец, достигли Дунаверти и встретились с Ангусом Макдональдом, графом Дунавертских островов, Дэлласу показалось, что фортуна начинает им улыбаться.
Но у Ангуса были новости и далеко не самые веселые – о замке Килдрамм.
– Говорят, Килдрамм неприступен.
Изабель не раз слышала эти слова – символ надежды, которую так просто развенчать.
Она вцепилась в каменный подоконник, выглянув из окна и прислушиваясь к звукам кровавой битвы на внутреннем дворе замка.
Килдрамм был известен не только своей красотой. Ворота замка были хорошо укреплены, вдоль массивных стен расставлен караул.
И все же…
Крики и лязг мечей донеслись до ее ушей. Она подавила желание заткнуть уши и спрятаться где-нибудь в уголке, чтобы ничего не видеть и не слышать. Она могла бы пойти с женщинами Брюса, когда те отправились на север с графом Атхоллом.
Даже быть схваченной людьми графа Росса лучше, чем такое…
Ветер был сильный, порывистый. Запах смерти, поверженной и горячей плохи был невыносим. Она отвернулась от окна. Ее защитник с сочувствием наблюдал за ней.
Изабель выдавила подобие улыбки.
– Я так, наверное, никогда и не привыкну. Бэлфор, человек, которого Дэллас отправил с ней в качестве сопровождающего, мрачно кивнул.
– К этому невозможно привыкнуть, миледи. Этот запах – запах зла и дьявола.
Она подошла к огромному креслу, обитому бархатом.
– Что слышно, Бэлфор?
Он покачал головой. Его рыжие волосы в пламени камина казались красными.
– Ничего нового. Найджел и его люди отбивают одну атаку за другой. Мы могли бы отбить нападение, если бы не подлый предатель, который поджег здания во внутренней части замка.
– Ты хочешь сказать, что это конец?
Бэлфор отвернулся, светлые его глаза избегали встречаться взглядом с Изабель.
– Я этого не говорил, миледи.
Этого и не нужно было говорить. Изабель сама ощущала, что поражение неминуемо: англичане, штурмующие горящие ворота, скрежет мечей, горы убитых, искромсанных в боях, которым, казалось, не будет конца.
– За золото англичан! – прошептала она, даже не заметив, что сказала это вслух. Бэдфор глухо рассмеялся.
– Да, но принесет ли это золото счастье предателю?
– Что ты хочешь сказать?
