В принципе, Бруни тоже побаивались, но строптивый Бьярни вероятно рассчитывал, что конфликт спустят на тормозах, в его ситуации я бы рассчитывал на поддержку распропагандированного херада и развенчание перед общественностью плана похода. Собственно больше ему рассчитывать было не на что, ибо послать и уплыть с добычей у него не хватало яиц, в море он уже показал свою слабину. С учетом последнего, что мы рискнем принять в его отношении совершенно неполиткорректные и непопулярные меры, он ожидать не мог. И думаю что зря. Бьярни уже был трупом, который этого пока не знал.
Его тело на колу нам было самое то, чтобы нагнать уровень дисциплины в нашей банде. Основная глупость с его стороны была в том, что наша великолепная четверка сошлась довольно близко как друзья и побратимы, не раз спасавшие друг другу жизнь, а не представляли собой типичную для орочьих набегов компанию волков, держащихся вместе по необходимости. Адвоката для этого строптивого хевдинга среди нас четверых найти было бы сложно. Этажом ниже, может быть, кто и нашелся… но не после потерь личного имущества в разграбленном и сожженном лагере.
Я поневоле усмехнулся. У хитрожопого мятежника все обстояло настолько плохо, насколько это вообще могло быть. Думать об этом живом мертвеце было поздно, нужно было что-то делать с обороняющимися.
По итогам недолгих размышлений я предложил Бруни не лить лишнюю кровь, а попытаться решить дело миром. Кровь уцелевших горожан его конечно бы не впечатлила, но я напирал на жизни наших воинов, кое-кто из которых, вполне вероятно, мог погибнуть при штурме храма и ратуши. Пополнения у нас долго не предвиделось. А то наш нервный предводитель сам уже было собрался в штурме участвовать, чтобы нервы свои успокоить.
– Бруни! Может, ты отвлечешься от своих неприятных мыслей? Что по закону с Бьярни сделать надо? Подумай и распорядись, думаю кол потолще лучше заранее приготовить. И не надо тут кровожадным взглядом на ратушу косить. Лишнее это. – Я приобнял друга и похлопал его по плечу. – Тут я и сам разберусь, ты бы лучше порядок в городе навел.
Приятель поморщился.
– И заодно, – продолжил я вполголоса ему на ухо, – разберись с близкими этого урода, Бьярни. Чтобы он не один на суде за свои грехи ответ держал. Сорняки лучше всего выдирать раз и навсегда. Рубить на улице за неподчинение всех подряд не стоит, что дело у него неладное, поймет.
– И без тебя разберусь, – сбросил мою руку с плеча внявший доброму совету корифан. – Куда мир катится, дети взрослых мужей учат с мятежом управляться.
Приятель в свою очередь на секунду приобнял и меня, показывая, что он шутит, улыбнулся и отправился по своим делам, кинув через плечо:
- Все наши, кого увидишь поблизости – твои. Тех, кто не подчинится, руби на месте. Действительно, порядок давно пора навести.
***
Ратуша представляла собой двухэтажное здание примерно так двадцать на сорок метров с одним единственным входом из светлого песчаника и разбитыми окнами под темной черепичной крышей. Оконное стекло в этом мире давным-давно изобрели и по мере возможности использовали, несмотря на кусающиеся цены. Сейчас эти кусающиеся цены блестели осколками под стенами. Защитники повыбивали рамы и заложили окна первого этажа каким-то барахлом и мебелью. Из окон второго периодически пускали стрелы лучники.
Туда же один из моих стрелков стрелу с намотанным на нее письмом и закинул. Чуть позже редкая стрельба обороняющихся прекратилась, а в окне над входом появился знак согласия на переговоры - светлая тряпка.
В общем-то, на переговорах риск был минимален. В ратуше спасались женщины и дети, так что злить захвативших город орков здравый человек бы не рискнул. Соваться в здание, чтобы меня там захватили в заложники, я не собирался, а от стрел моя бригантина была достаточно хорошей защитой.
К моему легкому удивлению ко мне вышли сразу двое. Высокий бритый мужик лет сорока в дорогой чешуе и без шлема, похоже, что предводитель местных вооруженных сил и мордатый тип с аккуратно постриженной бородой и заметным пузом, в усиленной пластинами кольчуге. Кольчуга смотрелась как дань пивоулавливателю. Я предположил что второй – местный мэр и, что интересно, угадал, когда люди представились.
– Орк, мы готовы выслушать, что ты хотел сказать. – Вояка сразу взял быка за рога.
Я повел плечами в доспехах:
– Предложение одно. Вы сдаетесь, а мы вас не режем. Женщины и дети отправляются по домам. Мужчин в клетку. Придется им позже поработать, но ничего личного. Лишней крови не будет. Все ценности, как личные, так и городскую казну – сдадите мне. Коли есть возможность – выкупайтесь, без рабов мы при случае прекрасно можем обойтись. Кое-кого за имеющиеся заслуги позже отпустим без выкупа. Про всех не скажу, не знаю, как удачно сложится поход. Так что врать не буду, некоторых отпустим, остальным лучше всего искать деньги.
– Как мы можем быть уверены, что вы нас не обманете? – заволновался мэр.
