Но этот ужасный период в моей жизни наконец окончился, и мой юный последователь выдал полезную информацию, переведя меня из режима «убью всех!» в режим «сначала спрячу награбленное, а потом уже убью всех!»
Полученный пакет информации от Мозга был сух и точен, как годовой отчёт Газпрома, а именно включал в себя три составляющих по каждому из найденных им ресурсов: что и где лежит и сколько этого добра осталось.
К моему счастью, то, ради чего в основном и затевался этот поход, осталось нетронутым. Радиоактивная руда, обогащённая и готовая к употреблению, находилась в специальных мешочках внутри костяка Червя, ближе к голове. В связи с труднодоступностью и плотностью костной массы Червя никто из мелких падальщиков ещё не успел до неё добраться.
Так что эти пара килограммов такого стратегически важного сырья, считай, уже стоили всех наших мыканий с Мозгом. Наличие же высокопрочных костей скелета Червя, пары десятков килограммов обогащённого золота, платины и примерно двадцати килограммов разношёрстных камней и минералов начало приятно согревать мою алчущую мести душонку.
«Так. Отлично!» – пришёл я в хорошее расположение духа, как только мы добрались к нижним строчкам списка ресурсов, хранящихся в Черве. «Теперь дело за малым – всё это достать и утащить!»
С этими словами я решительно подступился к туше Червя, полностью игнорируя едкие комментарии подсознания о том, что «для некоторых выходное отверстие может стать и входом. Например, для глистов!»
Кряхтя и стараясь минимизировать свои варварские раскопки, я постепенно втягивался в работу. Пришлось активно работать не только передними лапами, вооружёнными бритвенно-острыми когтями, но и собственной пастью.
Сантиметр за сантиметром, словно горно-проходной комбайн, я медленно вгрызался в тело Червя.
Спустя двое суток буквально адской работы я наконец смог приблизиться к вожделенной цели. Потратив ещё сутки на добычу из тела мёртвого Червя всех мало-мальски значимых ресурсов, я смог приготовить всё это добро к переносу в свою лёжку.
Добра набралось не менее пары тонн, так что вопрос транспортировки возник буквально сразу же. Унести такую гору я не смог бы при всём желании.
«Этак тут работы на пару ходок, – подумал я, окинув ошалелым взглядом выстроенную мною гору полезных «вкусняшек». – Ну на тройку ходок… ну ладно, на четыре и всё!»
Работая извозчиком всю следующую неделю напролёт, мне всё же удалось перетаскать всё это богатство. Из-за своей жадности и опасений, что пока я буду носиться туда-сюда, моим подготовленным к отправке в лёжку ресурсам быстро «приделают ноги», я принял решение о пошаговой транспортировке. Скрутив некое подобие огромного баула из кожи Червя, я загружал в него по триста-четыреста килограммов и, словно бурлак, схватив зубами кое-как связанные узлом края получившегося творения инженерной мысли, тянул этот ком примерно пару километров. После чего я быстро разворачивал его и, вытряхнув содержимое, мчался назад.
Таким нехитрым способом я медленно передвигал двухтонную гору награбленных ресурсов. В день у меня было не более двадцати переходов, так что скорость в тридцать, ну, может быть, сорок километров в день была для меня максимальной. Так как моя лёжка по совокупному километражу находилась примерно в ста километрах от места упокоения «подгорного комбайна» по переработке породы во «вкусняшки», то недели мне хватило на перемещение ценного груза буквально впритык.
Благо работа была достаточно монотонной, и как говорится, пока лапы работают – голова не должна отдыхать. Так что всё это время я старался определиться со следующим этапом моего суперплана, а именно с тем, чтобы наиболее эффективно применить свалившееся на меня нежданное добро.
К моему глубокому сожалению, хоть теория занятости конечностей и способствует освобождению головного мозга, но вот всё равно все мысли в ней начинают крутиться только около одной из тем – как же облегчить себе любимому жизнь. Так что по возвращении меня на седьмой день назад в лёжку из всех возможных идей были только две: первая – это улучшение самого себя, а вторая относилась к Мозгу.
Хоть второе мне и нравилось больше – всё же заставить других работать на себя не менее приятно, а иногда даже более привлекательно, чем работа над собой, – но всё же мне пришлось начать с первого пункта моего плана.
Кое-как разместив все две тонны полезного груза у себя в лёжке, я констатировал сильное захламление.
«Это непорядок, – философски заявил я сам себе и даже рыкнул по этому поводу: – Да блин! Как уже надоело рыкать постоянно!»
Просочившись между двумя высокими холмами, один из которых был по факту костями Пещерного Червя, а второй – его же черепом, я с удовольствием сполз в серный бассейн и, нежась в нём, приступил к самоусовершенствованию.
Во время моего мозгового штурма я проанализировал ещё раз мою встречу с Гномами. Пищи для ума, как говорится, было предостаточно. Моё тело на данный момент не имело никакой возможности для коммуникации с разумными. И это становилось огромной проблемой.
