«А это говорит о том, что у мелких засранцев развиты технологии массового производства, – решил я, – а для него нужна очень серьёзная сырьевая база… поточное литьё… Или вот как тут, возможно, и штамповка… Это вам не фунт изюма… Тут нужны тонны и тонны металла».
Полученные выводы никак не радовали меня. Но против логики не особо попрёшь.
«Логика… она такая, – вздохнул я грустно. – Будешь возражать… ухватит поудобнее парочку аргументов и как даст по башке из-за угла… а потом аксиомой… да как по печени…»
Переведя взгляд на стоящие по обе стороны Врат полуметровые жаровни, я лишь опять горько вздохнул.
«И тут без единого шва… литая чушка, – грустно подумал я. – А ведь это проблема».
После озарения меня посетила следующая мысль: если вот так можно выплавлять Врата, то и оружие можно производить в огромном количестве.
Последний вывод мне особенно не нравился. Одно дело столкнуться с конкурентами, у которых оружие и технологии на уровне средневековья, когда одного рыцаря собирали и экипировали всей деревней. Тут уже всё зависит от личных качеств бойца: реакции, силы, ловкости. Да и качество тоже на том же средневековом уровне…
«А вот сталкиваться мне с промышленно развитым обществом… гм… чревато, – удручённо размышлял я. – Найдут, выкурят и гм… некультурно объяснят, что грабить нельзя…»
В тот момент, когда я предавался особо сильной меланхолии, уже практически дойдя в своих размышлениях до «гномороботов», тем самым возведя коротышек до уровня аэрокосмической цивилизации, с лёгким хлопком Врата Гномов начали раскрываться.
Я даже не сразу обратил на это внимание, так сильно ушёл в себя, но как только яркий свет от раскрывающихся створок начал разгонять окружающий мрак, встрепенулся и, прильнув к сталагмиту, отбросил пораженческие мысли.
Полностью раскрывшись, створки Врат гулко бухнули о стену колонны и, издав на прощание низкий гул, остановились.
«Под центнер каждая», – на глаз оценил я толщину этой бронированной перегородки, которая чисто по недоразумению была использована в качестве Врат и по своим габаритам больше подошла бы танковой броне.
В это время в лучах яркого света показалось несколько фигур. Они, словно овеянные легендами воины, начали медленно проявляться в ореоле свечения, буквально проявляясь и нисходя из райских кущ на грешную землю. И вот уже стало возможным различить часть доспехов, шлемы, нагрудные пластины, бармицу. Первый из гномов, словно древний Ахилл, вынырнул из марева света и, обведя хмурым взором окружающую тьму, сделал пару шагов вперёд.
Я даже затаил дыхание, настолько картина поражала меня своей торжественностью. И тут… тут наваждение было грубо, даже скорее варварски растоптано.
Первый же вышедший гном, быстро сделав два шага в сторону, уступая толпящимся позади сородичам, шумно высморкался и, потряся рукой, украдкой вытер её об штанину.
«Тьфу ты, зараза… – выругался я про себя. – Безрогий горный козёл… Всю картину испортил!»
В подтверждение моих слов оставшиеся до этого сородичи «Безрогого» шумной и галдящей толпой, без всякого строя, волоча за собой громадные мясницкие инструменты, высыпали на площадку.
Пещера, до этого стоящая в гордой тишине, буквально взорвалась и застонала от моментально наполнивших её звуков. Понять, что они говорят, было абсолютно невозможно, так как эхо многократно, отражённое пещерой, искажало все звуки.
«Да чтоб вас!.. – в сердцах обложил я их великим и могучим вторым по значимости русским языком, – …и в печень, и в дышло! Чего разорались, как бабки на базаре».
Быстро пересчитав их по головам, я удивился, увидев перед собой всего лишь одиннадцать гномов.
«И вот такая маленькая группа способна так много производить шума?!» – возмутился я.
В этот момент из прохода показался последний, двенадцатый, гном. Он резко контрастировал с остальными. И главное, с его приходом голоса остальных гномов резко утихли и превратились в тонкий, едва журчащий ручеёк.
Окинув ещё раз взглядом коротышек, я с нескрываемой радостью констатировал лёгкую убогость их вооружения и доспехов. Это меня несказанно обрадовало – одеты они были скверно, если не сказать никак, от слова совсем.
Только двое из них имели доспехи, остальные обходились какими-то хламидами, больше всего напоминающими рубища.
«Нет… конечно, не совсем уж дерюги… – скептически рассматривая их, поправил я себя. – Вон видно и рубахи, и кожаные куртки с капюшонами, штаны с щитками наколенников… Вот только их качество, грязь, заплаты и рваная бахрома ткани по краям… гм… Да они нищеброды… ха-ха!»
В это время, пока я злорадствовал над основной массой гномов, вышедший последним кряжистый старикан что-то гортанно произнёс и, опираясь на имеющийся у него в руке посох, споро заковылял к ближайшей жаровне.
Подойдя к ней, он вытащил из заплечного мешка внушительную флягу и, резко свинтив крышку, щедро плеснул её содержимым на чашу жаровни. Посмотрев и, видимо, оставшись довольным результатом, он, завинтив крышку фляги, убрал её обратно в заплечный мешок.
