При подобных мыслях по спине двеллера пробегал холодок, который не прогнать было даже теплу очага. Он помнил, как мужественно сражался Краф в переулке, но тогда жизни их всех были в опасности.
В словах записки присутствовал ритм, который будил в Джаге какие-то воспоминания. Но каждый раз, когда он над этим задумывался, мысли разбегались, будто мыши, убоявшиеся собственной тени. Что-то… что-то все-таки в этом ритме было. Он почти слышал голос Великого магистра. Двеллер закрыл глаза, затаил дыхание и сосредоточился на поимке неуловимой мысли…
— Пора за стол, — крикнула хозяйка, судя по голосу, уставшая, но довольная.
Мысль исчезла. Джаг резко выдохнул и не смог вовремя согнать с лица недовольную гримасу.
— Извини, — виновато воскликнула Тиар. — Я тебя разбудила?
— Нет, — ответил двеллер, стараясь не показать раздражения. — У меня голова что-то разболелась.
— Ох! Ну, я тебе сейчас дам один лекарственный порошок, сразу все как рукой снимет.
— Спасибо, — учтиво поблагодарил Джаг, — не стоит. Думаю, само должно пройти.
Нийя показала всем их места за столом. Хотя у стола имелись выдвижные панели, усадить за ним семерых взрослых и ребенка было довольно сложно. Рейшо и Шарц принесли из лавки стулья.
— Тиар, да ты просто чародейка, так быстро собрала роскошный стол, — громко объявил Краф, когда все наконец расселись по своим местам.
— Ну что вы, господин Краф, — ответила, зардевшись от удовольствия, супруга хозяина. Она быстро наполнила миски похлебкой из котла, висевшего над огнем в очаге.
Как двеллер ни старался, несмотря на все аппетитные запахи, есть ему — кто бы в такое поверил? — хотелось не слишком. Однако он съел похлебку и вытер миску корочкой хлеба, но больше не смог заставить себя проглотить ни кусочка.
Тогда как Рейшо и Кобнер с аппетитом уплетали за обе щеки, молниеносно уничтожая куски запеченной в орехах рыбы и курицы в медовой глазури с дынным соусом. Овощные рагу и грибы, тушенные в лимонном масле, пользовались не меньшим успехом. Под конец появился грушевый пирог со свежим кремом — Тиар взбила его и оставила на леднике, чтобы он не потерял свежести. Еще на столе были ревеневый, ореховый, персиковый и черничный пироги, а также сладковато-соленый пирог из ложечного кактуса.
Краф, однако, без труда обошел их обоих. Гном уже несколько раз расслаблял пояс на животе, Рейшо в полном изнеможении откинулся на спинку стула, а волшебник так и сидел сгорбившись и прихлебывал чай, словно у него в животе было пусто и никакого неудобства он не испытывал.
Нийю ужасно заинтересовала подобная прожорливость; мать напрасно шипела на нее, стесняясь неуемного характера дочери.
— Думаешь, я слишком много ем, верно? — спросил Краф.
— Ужасно много, — сказала Нийя с округлившимися от изумления глазами.
Волшебник махнул в ее сторону вилкой.
— Думаю, еще кусочек-другой в меня влезет. Вот интересно, а ты на вкус нежной окажешься?
Девочка завизжала от восторга и спряталась в материнских объятиях, изображая испуг, чтобы не разочаровать важного гостя. Всех сидевших за столом проделка Нийи немало позабавила.
Кроме Джага. Он никак не мог забыть, как легко Краф уничтожил Мефосса и обратил в соляной столп Ладамаэ. Помнил он и о всех тех неблаговидных поступках, которые волшебник, по собственному признанию, совершил, пока искал Книгу Времени.
— Что, еда совсем не по вкусу пришлась, господин Джаг? — огорченно спросила Тиар, глядя на почти нетронутую тарелку двеллера.
— Прошу прощения, — сказал он. — Ужин замечательный, просто у меня, к сожалению, не только голова не в порядке, но и желудок.
И, еще раз извинившись, вышел из-за стола.
Ритм этих слов мучительно бился в голове Джага, словно корабль без руля и ветрил, который летний ураган захватил в открытом море. Теперь голова у него разболелась по-настоящему.
Двеллер сидел за столом Шарца; когда стемнело, он зажег свечу и продолжал работать при ее свете. Джаг беспомощно листал страницы, надеясь, что каким-то чудом сообразит, как же разгадать этот хитрый шифр. Ему уже приходилось расшифровывать секретные документы, авторы которых умерли более тысячи лет назад — все их амбиции и неблаговидные поступки, покоившиеся, казалось бы, в могилах, выплыли, благодаря труду дешифровщиков, на белый свет.
В обычных случаях прежде всего дешифровщик искал повторяющиеся слова из одной буквы вроде «я», «в», «о» или «и». Найдя их, можно было браться за двух— и трехбуквенные, такие как «но» или «вот». После расшифровки этих слов с другими справиться было уже легче.
Но дневник Великого магистра выдавать своих секретов не желал.
Джаг заставил себя встать. Спина и ноги у него отчаянно ныли, причем вызваны эти болезненные ощущения были не столько схваткой с бандитами, сколько тем, что он много часов просидел не двигаясь за столом.
В крошечной кухне он налил себе холодного чая. Заварка уже почти закончилась, хватит, пожалуй, еще только на одну чашку.
